Темная фигура стояла у изножья кровати, и пока зрение приспосабливалось, в голове Мустафы мелькнула мысль, что это сатана. Конечно, глупо. Сатана не стоит на свету; сатана подходит сзади и шепчет на ухо.

Фигура заговорила: «Смотрел Аль-Джазиру?»

Не сатана, нет. Всего лишь босс Мустафы. «Здравствуй, Фарук», - произнес Мустафа сухим шепотом. Он поднес руку к шее и нащупал толстую повязку, покрывающую место пореза.

«Причина, по которой я спрашиваю, - продолжал Фарук, - в том, что дикторы Джазиры в последнее время взяли привычку называть наших друзей-крестоносцев подрывниками-убийцами». Он покачал головой. « Подрывники-убийцы…Что это вообще значит? Человек делает взрывчатку, конечно, он хочет кого-то убить. Они – подрывники-самоубийцы - вот что делает их особенными».

На прикроватном столике стояли кувшин и два стакана. Мустафа неторопливо налил себе воды. «Я думал, что смогу взять его живым», - сказал он, наконец.

- Ты говоришь так, будто это была разумная мысль.

- Я уложил его на землю и приставил к голове пистолет, Фарук. Он должен был сдаться.

- Да, так бы поступил здравомыслящий преступник. Фарук выудил небольшой предмет из кармана пиджака. «Вот, - сказал он, протягивая его Мустафе. – Сувенир».

Мустафа несколько раз повертел в руках тонкий кусочек отполированной стали, прежде чем понял, что это зажигалка.

- Нашли в его кармане, - пояснил Фарук.

- Откуда ты знаешь…

- Что ты попросил у него прикурить? Я знаю все. Полагаю, идея заключалась в том, чтобы заставить его убрать руку с взрывателя. И это было бы поистине разумно, если бы вслед за этим ты выстрелил ему в лицо.

Мустафа нащупал кнопку воспламенителя, и сфокусированная струя синего пламени с шипением вырвалась из зажигалки. «Он пытался поджечь взрывчатку?»

- Нет, себя. Вскрытие обнаружило ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях. Мустафа резко поднял глаза, и Фарук пожал плечами: «Может, он боролся с искушением сдаться. Может, просто хотел всплеска адреналина. Смысл в том, что ты пытался урезонить человека, который скорее сожжет себе член, чем сдастся живым… Скажи еще, что дело здесь не в Фадве».

- Фарук…

- Поскольку я знаю все, я знаю, что официальное заявление, наконец, поступило в прошлом месяце. В свете этого я мог бы проигнорировать определенную долю идиотизма. Но желание смерти - это уже за гранью.

- Я не желаю умереть из-за Фадвы, Фарук.

- Нет? Тогда в чем дело, в другой жене?

- Ты звонил Нур.

- Конечно, я звонил Нур. Знаешь, что она ответила, когда я сообщил ей, что ты в больнице?

- Она спросила, умираю ли я. Когда ты сказал, что нет, она попросила тебя перезвонить, если что-то изменится.

- Почти слово в слово. Какая женщина скажет так о своем муже?

- Ты сам ответил: другая жена.

Фарук снова покачал головой: « Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше благодарю бога за то, что создал меня христианином».