Темный силуэт располагался у подножия кровати, и, прежде чем глаза привыкли к освещению, у Мустафы промелькнула мысль, что это может быть дьявол. Разумеется, это было глупостью. Дьявол не идет на свет, дьявол появляется сзади и шепчет тебе в ухо.

Силуэт заговорил:
– Смотрел «Аль-Джазиру»?

Нет, не дьявол, точно нет. Всего лишь босс Мустафы.

– Привет, Фарук, – произнес он хриплым шепотом. Он поднял руку, чтобы коснуться шеи, и пощупал плотный бинт, наложенный туда, где его резанули.

– А спрашиваю я потому, – продолжил Фарук, – что у новостных служб «Джазиры» в последнее время вошло в привычку называть наших друзей-крестоносцев «террористами-смертниками». – Он покачал головой. – «Террористы-смертники»... Что это вообще значит? Человек собирает бомбу, конечно он хочет кого-то убить. Именно роль самоубийцы делает их особенными.

На прикроватной тумбочке стояли кувшин с водой и два стакана. Мустафа неспешно налил себе попить.
– Я думал, что смогу взять его живым, – произнес он наконец.

– Ты говоришь так, словно это была разумная мысль.

– Я держал его на земле под прицелом, Фарук. Он должен был сдаться.

– Да, здравомыслящий преступник так бы и поступил. – Фарук выудил небольшой предмет из пиджака. – На, – сказал он, предлагая его Мустафе. – Сувенир.

Мустафа несколько раз повертел в руках узкую вещицу, прежде чем сообразить, что это зажигалка.

– Изъята из его кармана, – пояснил Фарук.

– Как ты догадался...

– Что ты попросил у него закурить? Мне обо всем известно. Как я понимаю, задумка была в том, чтобы убрать его руку с детонатора бомбы. В этом действительно был бы толк, если бы ты довел дело до конца, пристрелив его.

Мустафа нащупал кнопку поджига, и из боковой панели зажигалки зашипела узкая струя синего пламени.

– Он пытался поджечь взрывчатку?

– Нет, себя. Осмотр перед аутопсией свидетельствует об ожогах внутренней части бедра и половых органов.

Тут Мустафа резко поднял глаза, а Фарук пожал плечами.

– Может быть, он боролся с искушением сдаться. Может быть, ему нужен был всплеск адреналина. Суть в том, что ты пытался образумить человека, который скорее поджарит свой член, чем сдастся живым. Скажи мне, что дело не в Фадве.

– Фарук...

– Поскольку мне обо всем известно, то я знаю, что в прошлом месяце пришло официальное извещение. В связи с этим, я мог бы закрыть глаза на некоторые глупости. Однако жажда собственной смерти выходит за всякие рамки.

– Я не пытаюсь угробить себя из-за Фадвы, Фарук.

– Да? Тогда в чем проблема – в другой жене?

– Ты позвонил Нyру.

– Естественно, я позвонил Нуру. Знаешь, что она ответила, когда я сказал ей, что ты в больнице?

– Она спросила, не умираю ли я. Когда ты ответил, что нет, она попросила тебя перезвонить ей, если это изменится.

– Именно так, практически слово в слово. Что за женщина так говорит о собственном муже?

– Ты сам сказал: другая жена.

Фарук снова покачал головой.

– Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше благодарю Всевышнего за то, что он сотворил меня христианином.