У изножья постели Мустафы стоял чей-то тёмный силуэт, и на короткий миг, пока глаза не привыкли к свету, у Мустафы мелькнула мысль, что это шайтан. Глупость, конечно. Шайтан не станет стоять на свету. Он наущает из-за спины.

Неизвестный заговорил:
- Вы смотрели новости «Аль-Джазиры»?

Нет, точно не шайтан. Всего лишь начальник.

- Приветствую, Фарук, - просипел Мустафа и дотронулся до толстой повязки на шее, под которой скрывался порез.

- Я спрашиваю, потому что в последнее время новостные ведущие «Аль-Джазиры» повадились называть наших крестоносных знакомых «террористами-подрывниками», - продолжал Фарук. Он покачал головой. - «Террорист-подрывник»… Что за тавтология? Если делаешь взрывное устройство, то само собой хочешь совершить теракт. Вся соль в том, что они смертники.

На тумбочке возле кровати стоял графин с водой и два стакана. Мустафа медленно налил себе попить и наконец сказал:

- Я думал, что смогу взять его живым.

- Ты все еще думаешь, что это была здравая мысль?

- Фарук, я уложил его на землю и приставил к виску пистолет. Он должен был сдаться.

- Преступник, действующий из рациональных мотивов, так бы и поступил, - Фарук извлёк что-то из пиджака и протянул Мустафе. - Держите сувенир.

Мустафа несколько раз повертел в руках тонкий предмет из полированной стали, прежде чем распознал в нём зажигалку.

- Это из его кармана, - сказал Фарук.

- Как вы узнали, что…

- Что вы попросили прикурить? Я много что знаю. Думаю, вы хотели, чтобы он снял руку с детонатора. Это была бы блестящая идея, выстрели вы ему при этом в голову.

Мустафа чиркнул зажигалку, и из неё с шипением появилась струйка голубого пламени.

- Он пытался поджечь взрывчатку?

- Нет, самого себя. Вскрытие обнаружило ожоги на внутренней поверхности бедра и половых органах.

Мустафа при этом резко поднял взгляд. Фарук пожал плечами.

- Может, так он боролся с желанием сдаться. А может, ему нужен был выброс адреналина. Суть в том, что вы пытались урезонить человека, который скорее сожжёт свой член, чем позволит взять себя живым… Только не говорите мне, что это из-за Фадвы.

- Фарук…

- Мне многое известно, и я знаю, что в прошлом месяце наконец-то вышло официальное объявление о гибели. В свете этого я мог бы закрыть глаза на какую-нибудь глупую выходку. Но подписывать самому себе смертный приговор – это уж слишком.

- Фарук, это никак не связано с Фадвой.

- Точно? В чём тогда дело? Во второй жене?

- Вы позвонили Нуре.

- Разумеется, я ей позвонил. Знаете, что она мне сказала, узнав, что вы в больнице?

- Она спросила, при смерти я или нет. Когда вы ответили, что нет, она попросила перезвонить, если это изменится.

- Почти слово в слово. Что за женщина так скажет о своём муже?

- Вы сами сказали – вторая жена.

Фарук снова покачал головой.

- Чем больше узнаю о многобрачии, тем больше благодарен Богу за то, что я христианин.