Мэтт Рафф
МИРАЖ
Темная фигура стояла у изножья кровати, и за мгновение до того, как зрение прояснилось, у Мустафы мелькнула мысль, что это может быть сам дьявол. Ерунда, конечно. Дьявол не стоит в лучах света, он возникает из-за спины и нашёптывает тебе в уши.
- Ты уже смотрел «Аль-Джазиру»? - спросила фигура. И точно, никакой это был не дьявол. Просто босс Мустафы.
- Привет, Фарук, - просипел Мустафа. Он прикоснулся рукой к шее и нащупал толстую повязку, прикрывающую место пореза.
- Причина вопроса в том, - продолжал Фарук, - что комментаторы «Джазиры» в последнее время приобрели привычку называть наших друзей-крестоносцев бомбистами-убийцами.
Он покачал головой.
- Бомбисты-убийцы… И что это означает? Человек делает бомбу, конечно, он хочет кого-то убить. Особенными их делает только элемент суицида.
На столике возле кровати стояли два стакана и кувшин с водой. Мустафа не торопясь наполнил себе стакан.
- Я думал, что смогу взять его живым, - сказал он наконец.
- Ты так говоришь, как будто это была разумная мысль.
- Я уложил его на землю, прижав к голове пистолет. Он должен был сдаться.
- Да, так поступил бы разумный преступник.
Фарук извлек из кармана пиджака небольшой предмет.
- Вот, - сказал он, протягивая его Мустафе. - Сувенир.
Мустафа немного покрутил в руках тонкий кусочек полированной стали, и наконец признал в нем зажигалку.
- Из его кармана, - пояснил Фарук.
- Как ты узнал…
- Что ты попросил у него прикурить? Я знаю всё. Я так понял, идея состояла в том, чтобы убрать его руку с взрывателя бомбы. И если бы после этого ты выстрелил ему в лицо, это было бы действительно остроумное решение.
Мустафа щелкнул зажигалкой. Из неё с шипеньем вырвалась вбок узкая струя голубого пламени.
- Он пытался поджечь взрывчатку?
- Нет, себя. При вскрытии обнаружились ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях.
- Что?!
Фарук пожал плечами.
- Может, он боролся с искушением сдаться. Может быть, просто хотел получить всплеск адреналина. Суть в том, что ты пытался урезонить человека, который скорее сожжёт свой член, чем будет взят живым… Скажи мне, что это не из-за Фадвы.
- Фарук…
- Поскольку я знаю всё, мне известно, что официальное объявление наконец-то вышло в прошлом месяце. В свете этого я мог бы не заметить некоторую долю идиотства, но стремление к смерти уже выходит за рамки.
- Фарук, я не пытаюсь убить себя из-за Фадвы.
- Нет? А как насчет второй жены?
- Ты звонил Нур.
- Разумеется, я позвонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я сообщил ей, что ты в больнице?
- Спросила, не умираю ли я. Когда ты ответил «нет», попросила перезвонить ей, если что-то изменится.
- Именно, почти слово в слово. Что за женщина так говорит о своем муже?
- Ты сам сказал: «вторая жена».
Фарук снова покачал головой.
- Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше благодарю Бога за то, что он сделал меня христианином.