В изножье кровати стояла темная фигура. И пока глаза привыкали к свету, Мустафа поймал себя на мысли, что перед ним сам Сатана. Глупости! Сатана не будет стоять вот так; все же знают, что дьявол подкрадывается со спины и шепчет на ухо.


Фигура заговорила: «Ты смотрел “Аль-Джазиру”?».


О, это не Сатана. Всего лишь начальник Мустафы.


- Привет, Фарук, — пробормотал Мустафа сухим шепотом. Он поднес руку к шее и почувствовал, как плотная повязка закрывает место пореза.


- Причина, по которой я спрашиваю, — продолжил Фарук, — заключается в том, что в последнее время дикторы «Джазиры» зачастили называть наших друзей, борцов за веру, «террористами-смертниками». — он покачал головой. — _Смертники_… Что это вообще значит? Человек делает бомбу — конечно, он хочет кого-то убить. Но _самоубийство_ делает их особенными.


На тумбочке стоял кувшин с водой и два стакана. Мустафа не торопился утолить жажду.


- Я думал, что смогу взять его живым, — произнес он наконец.


- Ты говоришь так, будто в этом был смысл.


- Я приставил автомат к его голове, Фарук. Он должен был сдаться.


- Да, именно так поступил бы разумный преступник. — Фарук выудил из пиджака какой-то небольшой предмет. — Вот, — сказал он, протягивая предмет Мустафе. — На память.


Мустафа несколько раз покрутил в пальцах тонкую полированную сталь, прежде чем понял, что это зажигалка.


- Взято из его кармана, — сказал Фарук.


- Как вы узнали… — начал Мустафа.


- Что ты просил у него прикурить? Я знаю все. Насколько я понимаю, план заключался в том, чтобы убрать его руку с детонатора. Это было бы по-настоящему умно, если бы затем ты выстрелил ему в лицо.


Мустафа нашел кнопку воспламенителя, и в зажигалке зашипела струя синего пламени.


- Он пытался поджечь взрывчатку?


- Нет, он сделал все сам. Вскрытие обнаружило ожоги на внутренней поверхности бедер и гениталиях. — Мустафа быстро взглянул на собеседника, а Фарук пожал плечами. — Возможно, он боролся с искушением отступить. Возможно, он всего лишь хотел испытать прилив адреналина. Дело в том, что ты пытался разубедить человека, который скорее сожжет свой член, чем будет взят живым… Скажи, что дело не в Фадве.


- Фарук… — пробормотал Мустафа.


- Поскольку я знаю все, я знаю и то, что месяцем ранее наконец-то было сделано официальное заявление. В свете этого я мог бы закрыть глаза на некоторую степень идиотизма твоего поступка. Но жажда смерти выходит за рамки разумного.


- Я не пытаюсь быть убитым из-за Фадвы, Фарук.


- Разве? Так в чем же дело? Во второй жене?


- А, вы звонили Нур.


- Конечно, я звонил Нур. Знаешь, что она ответила, когда я рассказал ей, что ты в больнице?


- Она спросила, не при смерти ли я. А когда ты сказал «нет», она попросила перезвонить ей, если ситуация изменится.


- Это почти слово в слово. Какая женщина так говорит о своем муже?


- Ты сам сказал: вторая жена.


Фарук вновь покачал головой.


- Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше я благодарю Бога за то, что он сделал меня христианином.