В изножье кровати стояла темная фигура и за мгновение до того, как приглядеться, Мустафа мельком подумал: это шайтан. Конечно, это было глупо. Шайтан не появляется при свете; шайтан заходит со спины и нашептывает тебе на ухо.
Фигура заговорила:
− Ты смотришь Аль-Джазиру?
Не шайтан, нет. Всего лишь босс Мустафы.
− Здравствуй, Фарук, − хрипло прошептал он, поднес руку к шее и нащупал толстую повязку на месте ранения.
− Я спрашиваю потому, − продолжал Фарук, − что в последнее время дикторы с Джазиры завели моду называть наших борцунов “террористами-убийцами”. − Он покачал головой. – Террористы-убийцы... Что это вообще такое? Человек делает бомбу – безусловно, он хочет кого-то прикончить. А вот, убивая себя, они становятся избранными.
На прикроватной тумбочке стояли кувшин с водой и два стакана. Мустафа не спеша налил себе попить.
− Я думал, мне удастся взять его живым, − произнес он наконец.
− Ты так говоришь, словно это здравая идея.
− Я повалил его на землю и приставил пистолет к его голове, Фарук. Он должен был сдаться.
− Да, именно так и поступил бы нормальный преступник. − Фарук выудил из пиджака небольшой предмет. – Держи подарочек, − сказал он, протягивая его Мустафе.
Мустафа повертел в руках тонкий предмет из полированной стали и не сразу понял, что это зажигалка.
− Лежала у него в кармане, − сказал Фарук.
− Как ты узнал?..
− Что ты попросил у него прикурить? Я все знаю. Как я понимаю, ты хотел, чтобы он убрал руку с детонатора бомбы. Было бы по-настоящему ловко, если бы потом ты пальнул ему в лицо.
Мустафа нащупал кнопку поджига, и сбоку из зажигалки с шипением вырвалась вертикальная струя голубого пламени.
− Он пытался поджечь взрывчатку?
− Нет, себя. Вскрытие показало ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях. − Мустафа резко поднял глаза, и Фарук пожал плечами. – Наверное, он боролся с искушением сдаться. Может быть, он просто хотел пощекотать себе нервы. Суть в том, что ты пробовал договориться с человеком, который охотнее сожжет свой член, но живым не сдастся… Скажи, что это не из-за Фадвы.
− Фарук...
− Поскольку я знаю все, мне известно, что официальное исковое заявление наконец-то пришло в прошлом месяце. С учетом этого я могу оправдать некоторые идиотские выходки. Но желание умереть выходит за рамки.
− Я не искал смерти из-за Фадвы, Фарук.
− Нет? Тогда из-за кого – из-за второй жены?
− Ты звонил Нур.
− Конечно, я звонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я сообщил ей, что ты в больнице?
− Она спросила, умираю ли я. Когда ты сказал “нет”, она попросила тебя перезвонить ей, если станет по-другому.
− Ну, почти дословно. Что за женщина так говорит о своем муже?
− Ты сам сказал: вторая жена.
Фарук снова покачал головой:
− Чем больше узнаю о многоженстве, тем чаще благодарю бога за то, что я − христианин.