Мираж Мэтта Раффа

У изножья кровати стояла тёмная фигура. Пока глаза Мустафы привыкали к свету, он успел подумать, что перед ним сам Сатана. Это походило на абсурд. Ведь Сатана избегает света; он подходит со спины и говорит шёпотом на ухо.

Фигура заговорила:
– Новости видел?

Нет, то был не Сатана, а босс Мустафы.

– Здравствуй, Фарук, – прохрипел Мустафа. Он потянулся рукой к шее и почувствовал под пальцами плотную повязку, наложенную на рану.

– Я почему спрашиваю, – продолжил Фарук, – их ведущий заимел привычку именовать наших крестоносцев «убойными террористами». – Он покачал головой. – Убойными террористами. Что это значит вообще? Если человек собирает бомбу, он хочет кого-то убить. Это же очевидно. Особенными их делает то, что они готовы пожертвовать собой.

На прикроватной тумбочке стояли два стакана и кувшин. Мустафа наливал себе воды, выдерживая время.

– Я думал, что смогу взять его живым. – Сказал он наконец.

– Как будто это разумно.

– Я прижал его к земле с дулом у виска, Фарук. Он должен был сдаться.

– Ага, так обычно и поступает каждый второй преступник. – Фарук достал из кармана пиджака маленький предмет. – Держи, – сказал он, показывая его Мустафе. – Сувенирчик.

Мустафа покрутил тонкое колёсико из полированной стали несколько раз, прежде чем понял, что это зажигалка.

– Нашёл у него в кармане, – объяснил Фарук.

– Как ты узнал…

– Что ты попросил у него прикурить? Мне всё известно. Я так понимаю, ты хотел удержать его подальше от огня. Это было бы необычайно умно, если бы после ты прострелил ему лицо.

Мустафа нащупал кнопку, после щелчка выскочило синее пламя.

– Он пытался поджечь взрывчатку?

– Нет. Себя. Вскрытие показало ожоги на внутренней части бедра и гениталиях. – Мустафа резко поднял голову, Фарук лишь пожал плечами. – Возможно, он собирался сдаться. Может быть, ему был необходим скачок адреналина. Он готов был сжечь свой хер, но не попасться живым, а ты пытался усмирить этого человека… Теперь скажи, что всё дело не в Фадве.

– Фарук…

– Потому что я в курсе официального заявления. В свете этого я мог бы закрыть глаза на некоторые припадки идиотизма, но жажда смерти – это уже за гранью.

– Я не пытаюсь сдохнуть из-за Фадвы, Фарук.

– Нет? Всё дело в другой жене?

– Ты звонил Нуре.

– Конечно, звонил. Знаешь, что она мне сказала, когда узнала, что ты в больнице?

– Спросила, живой ли я. Когда ты сказал да, она попросила перезвонить, если ситуация изменится.

– Почти слово в слово. Какая женщина станет говорить такое о своём муже?

– Ты правильно сказал: другая жена.

Фарук снова покачал головой.

– Чем больше я узнаю про многожёнство, тем больше благодарю Бога за то, что я христианин.