Щурясь от яркого света, Мустафа не сразу сообразил, что за тёмный силуэт стоял в ногах его койки — неужели шайтан? Глупость какая. Шайтан не является на свету — он прячется за спиной и шепчет на ухо.

Силуэт заговорил:
— Ты уже включал Аль-Джазиру?
Точно не шайтан. Всего лишь начальник Мустафы.
— Здравствуй, Фарук, — ответил он слабым голосом. Мустафа поднёс руку к шее и нащупал плотную повязку на месте раны.
— Я почему спрашиваю, — продолжил Фарук, — новостники Джазиры завели моду называть крестоносцев подрывниками. Что это вообще значит? Люди строят бомбу, разумеется, они собираются устроить взрыв. Но ведь они-то и себя готовы взорвать, вот что важно.

Мустафа потянулся к тумбочке и налил себе воды из графина.
— Я думал, что смогу взять его живым, — наконец промолвил он.
— Странные у тебя идеи.
— Фарук, я сбил его с ног и целился ему в голову. Он должен был сдаться.
— Обычные преступники так и делают. — Фарук достал из пиджака какой-то маленький предмет и протянул Мустафе, — На. Сувенир.

Мустафа покрутил в руках блестящую металлическую штуку и понял, что это — зажигалка.

— Нашли в его кармане, — сказал Фарук.
— Как ты узнал, что…
— Ты попросил у него закурить? Я всё знаю. Ты хотел, чтобы он убрал руку с детонатора, так? Умно. Только нужно было сразу ему выстрелить в голову.
Мустафа щёлкнул кнопкой зажигалки, и из неё с шипением вырвался голубой огонёк.
— Он хотел поджечь взрывчатку?
— Нет, себя. Судмедэксперты нашли у него ожоги бёдер и гениталий.
Мустафа резко поднял взгляд, и Фарук пожал плечами:
— Может, он боролся с желанием сдаться. Может, ему не хватало адреналина. В любом случае, ты пытался совладать с человеком, который скорее себе член спалит, чем дастся живьём… И не говори, что Фадва здесь ни при чём.
— Фарук…
— Я же всё знаю — и то, что в прошлом месяце её наконец официально признали погибшей. Поэтому я мог закрыть глаза на некоторые безрассудства. Но ты совсем страх потерял.
— Фарук, я не собираюсь умирать из-за Фадвы.
— А в чём дело тогда? В другой жене?
— Ты звонил Нур.
— Конечно, я звонил Нур. Сообщил ей, что ты в больнице, и знаешь, что она спросила?
— Она спросила, умираю ли я. Когда ты ответил нет, она велела перезвонить, если ситуация изменится.
— Почти слово в слово. Что за женщина говорит так о своём муже?
— Ты сам сказал — другая жена.

Фарук покачал головой:
— Чем больше я узнаю о многожёнстве, тем больше благодарен Богу за то, что я христианин.