Мэтт Рафф. Мираж



Темная фигура остановилась у кровати, и за момент до того, как взгляд Мустафы прояснился, в голове у него промелькнула мысль: «Это, должно быть, сам Дьявол». Какая-то глупость. Дьявол не выходит на свет, он подкрадывается со спины, шепча прямо в ухо.


Фигура заговорила:
- Ты смотрел Аль-Джазиру?
Нет, точно не Дьявол. Просто босс Мустафы.
- Здравствуй, Фарук, - хрипло сказал Мустафа и коснулся шеи, нащупав толстую повязку на месте ножевой раны.
- Я вот почему спрашиваю, - продолжил Фарук, - у этих джазировских репортёров недавно появилась привычка называть наших друзей-крестоносцев "террористами-смертниками", - он покачал головой. - Террористы-смертники… Что бы это могло значить? Человек готовит бомбу и явно хочет совершить убийство. Но что делает его особенным, так это самоубийство.


На прикроватном столике стоял графин и пара стаканов. Мустафа не спеша налил себе воды.
- Я думал, что смогу взять его живым, - наконец сказал он.
- Ты так говоришь, будто это и впрямь было хорошей идеей.
- Фарук, я повалил его на землю и приставил к виску ствол. Он должен был сдаться.
- Да, здравомыслящий преступник так бы и сделал.
Фарук вытащил из кармана пиджака небольшую вещицу:
-Вот, - сказал он, протягивая ее Мустафе, - сувенир.


Мустафа несколько раз повертел в руках маленький предмет из полированной стали, прежде чем узнал в нем зажигалку.
- Из его кармана, - добавил Фарук.
- Как ты узнал…
- …что ты попросил его прикурить? Я всё знаю. Полагаю, замысел был в том, чтобы вынудить его убрать руку от пускового механизма бомбы. И это было бы по-настоящему умно, если бы сразу затем ты выстрелил ему в лицо.


Мустафа нажал на кнопку, и язычок синего пламени шипя вырвался из зажигалки.
- Он пытался поджечь взрывчатку?
- Нет, себя. Экспертиза показала ожоги внутренней стороны бедра и гениталий.
Услышав это, Мустафа резко поднял глаза, и Фарук пожал плечами:
- Возможно, он боролся с искушением сдаться. Возможно, он просто хотел ощутить всплеск адреналина. Но получается, что ты пытался договориться с человеком, который скорее бы член себе поджег, чем сдался живым. Скажи мне, что это не из-за Фадвы.
- Фарук...
- Потому что я всё знаю, я знаю, что в прошлом месяце наконец-то пришло официальное заявление. И в свете этого я мог бы не обращать внимание на определенную долю идиотизма. Но твоя жажда собственной смерти выходит за рамки дозволенного.
- Фарук, я не пытаюсь подвергнуть себя смерти из-за Фадвы.
- Разве? Так в чем же дело? В другой жене?
- Ты позвонил Нур…
- Конечно, я ей позвонил. Знаешь, что она сказала, когда я сообщил, что ты в больнице?
- Спросила, умираю ли я. Когда ты ответил «нет», попросила перезвонить ей, если все поменяется.
- Да, слово в слово. Какая женщина будет так говорить о собственном муже?
- Ты сам сказал: другая жена.
Фарук снова покачал головой:
- Чем больше узнаю о многоженстве, тем горячей благодарю Господа, что сделал меня христианином.