Возле кровати стояла черная фигура. Глаза Мустафы еще не привыкли к свету, и в его голове проскочила мысль, что это, возможно, Сатана. Это было глупо, конечно же. Сатана не станет светиться перед тобой – он подойдет сзади и будет шептать тебе на ухо.
Тут фигура заговорила:
- Ты смотришь «Аль-Джазиру»?
Это был не Сатана, нет. Это был всего лишь начальник Мустафы.
- Здравствуйте, Фарук, – хрипло прошептал он, ощупывая свою шею. На ней была плотная повязка, прикрывавшая порезанное место.
- Собственно, почему я спрашиваю, – продолжил Фарук. – Их ведущие в последнее время взяли манеру называть наших отважных друзей-крестоносцев «бомбисты-суицидники».
Он покачал головой.
- Бомбисты-суицидники... Что это вообще значит? Человек создает бомбу, ну, конечно же, он хочет кого-то убить. Но суицид – это то, что делает их особенными.
На тумбочке возле кровати стоял графин с водой и два стакана. Мустафа неторопливо налил себе попить. Наконец-то он сказал:
- Я думал, у меня получится взять его живым.
- Ты говоришь так, как будто это была здравая мысль.
- Я держал его на земле, с пистолетом, приставленным к голове, Фарук. Он должен был сдаться.
- Да, это то, что сделал бы разумный преступник, – Фарук выудил небольшой предмет из кармана пиджака.
- Держи, – сказал он, протягивая его Мустафе. – Сувенир.
Мустафа повертел в руках длинный кусочек полированной стали, пока не понял, что это зажигалка.
- Достал из его кармана, – сказал Фарук.
- Откуда вы узнали, что...
- Что ты попросил у него закурить? Я знаю все. Я так понимаю, идея была: заставить его убрать руку от кнопки, активирующей бомбу. И это была бы по-настоящему умная задумка, если бы она сопровождалась выстрелом ему в лицо.
Мустафа нашел кнопку на зажигалке и уставился на струю синего пламени, мирно шипящую сбоку.
- Он пытался поджечь взрывчатку?
- Нет, самого себя. Вскрытие обнаружило ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях.
После этих слов Мустафа резко бросил взгляд вверх, и Фарук пожал плечами.
- Может, он боролся с желанием сдаться. Может, он просто хотел вызвать вспышку адреналина. Суть-то в том, что ты пытался воззвать к здравому смыслу человека, который скорее сжег бы свой член, чем позволил взять его живым. И теперь скажи мне, что это не про Фадву.
- Фарук...
- Потому что я знаю все, и я знаю про декларацию, которая наконец дошла, хоть и спустя месяц. В свете этого, я мог бы смотреть сквозь пальцы на определенное количество идиотизма. Но желание умереть– это уже чересчур.
- Я не пытаюсь быть убитым из-за Фадвы, Фарук.
- Нет? Из-за чего же тогда? Второй жены?
- Вы позвонили Нур.
- Конечно, я позвонил Нур. Знаешь, как она отреагировала, когда я сказал, что ты в больнице?
- Она спросила, при смерти ли я. Когда вы сказали нет, она попросила перезвонить ей, если это будет так.
- Почти слово в слово. Что за женщина станет так говорить о своем муже?
- Вы уже ответили на этот вопрос сами. Вторая жена.
Фарук опять покачал головой.
- Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше я благодарен Богу за то, что он сделал меня христианином.