У изножья кровати возник неясный силуэт. Дьявол, мелькнуло в голове у Мустафы, пока глаза привыкали к свету. Впрочем, что за ерунда. Дьявол не стоит картинно на свету, он подходит сзади и нашептывает в ухо.

- «Аль-Джазиру» смотришь? - промолвил силуэт.

Точно, не дьявол. Всего лишь начальник Мустафы.

- Привет, Фарух, - ответил он сиплым шепотом и ощупал толстую повязку на порезанном горле.

- Я к тому, - продолжил Фарух, - что с недавних пор телеведущие «Джазиры» взяли за моду называть дружков нашего крестоносца не иначе, как «террористы-убийцы». – Он покачал головой. – Ладно, террористы. Что значит - убийцы?.. Если человек собирает бомбу, ясно, что кого-то захотел убить. Они же готовы покончить с собой, в этом их отличие.

Рядом на тумбочке стоял графин с водой и два стакана. Мустафа с трудом налил себе выпить.

- Я думал, что возьму его живьем, - наконец, отозвался он.

- По-твоему, блестящая идея.

- Я повалил его на землю и приставил пистолет к виску. Он должен был сдаться.

- Верно. Так и поступил бы вменяемый преступник. – Фарух выудил из пиджака небольшой предмет. – Держи, - сказал он Мустафе. – Сувенир.

Мустафа долго вертел в руках тонкий полированный кусочек стали, прежде чем понял, что это зажигалка.

- Нашли у него в кармане, - пояснил Фарух.

- Как ты узнал…

- Что спросишь: «Нет ли огоньку, приятель?». Я же всеведущ. Главное - найти способ убрать руку смертника с кнопки подрыва, так что вывод напрашивался. Прострелил бы ты ему башку, толку было бы гораздо больше.

Мустафа щелкнул зажигалкой, и плотная струя голубого пламени с шипением вырвалась наружу.

- Он пытался поджечь взрывчатку?

- Нет, себя. При вскрытии нашли ожоги гениталий и бедра. – Мустафа вопросительно взглянул на собеседника, и тот пожал плечами. – Может, он боролся с искушением сдаться. А может, хотел вызвать всплеск адреналина. Суть в том, что ты решил договориться с человеком, который предпочел зажарить себе член. Надеюсь, не Фадва – причина твоего геройства?

- Фарух…

- Я же говорил, что всеведущ. Знаю, только в прошлом месяце ее официально признали погибшей. В этом свете допускаю недостаток здравомыслия. Однако жажда смерти – явно перебор.

- Фарух, я не пытаюсь покончить с собой из-за Фадвы.

- Нет? А как насчет второй жены?

- Ты позвонил моей Нур.

- Конечно. Сказал, что ты в больнице. И знаешь, что твоя Нур?

- Спросила, не умираю ли. Когда услышала, что нет, фыркнула: «Тоже мне, новость». Мол, вот умрет, тогда звони.

- Почти слово в слово. Какая женщина позволит себе говорить о муже в таком тоне?

- Сам же вспомнил о второй жене.

Фарух опять покачал головой.

- Чем больше узнаю о многоженстве, тем чаще благодарю всевышнего за то, что обратил меня в христианство.