Мэтт Рафф, «Мираж»

У подножия кровати стояла темная фигура, и на долю секунды, пока зрение еще не привыкло к темноте, у Мустафы промелькнула мысль, что к нему пожаловал сам дьявол. Разумеется, все это ерунда. Дьявол не стоит на свету, он подкрадывается сзади и шепчет на ухо.

Фигура произнесла:
– Ты смотришь «Аль-Джазиру»?

Нет, это не дьявол. Всего лишь шеф.

– Привет, Фарук, – сухо прошептал Мустафа. Он поднес руку к шее и нащупал плотную повязку, наложенную поверх резаной раны.

– Я вот к чему спрашиваю, – продолжил Фарук. – Ведущие новостей «Аль-Джазиры» повадились в последнее время называть наших знакомых террористов «бомбистами-убийцами», – Он покачал головой. – Бомбисты-убийцы… Чушь собачья! Если уж ты собираешь бомбу, то, само собой, хочешь убить кого-то. Но они-то не просто убийцы, а смертники.

На тумбочке стояли кувшин с водой и два стакана. Мустафа не спеша налил себе воды и, наконец, сказал:
– Я надеялся взять его живым.

– По-твоему, это было бы разумно?

– Фарук, я прижал его к земле и приставил к голове пушку. Он должен был сдаться.

– Так бы поступил любой здравомыслящий преступник, – Фарук выудил из кармана пиджака небольшой предмет и протянул его Мустафе. – Держи. На память.

Мустафа несколько раз повертел в руках тоненький кусочек полированной стали, прежде чем понял, что это зажигалка.

– Нашел в его кармане, – сказал Фарук.

– Как ты узнал…

– Что ты попросил его дать прикурить? Я все знаю. Я так понимаю, смысл был в том, чтобы он убрал руку с активатора. Твой план сработал бы блестяще, если бы ты сразу вслед за этим выстрелил ему в голову.

Мустафа нащупал кнопку зажигания, и струя синего пламени с шипением вырвалась из сопла.
– Он хотел подорвать взрывчатку?

– Нет, себя. При вскрытии обнаружили ожоги на внутренней стороне бедер и гениталиях.
Мустафа вскинул глаза. Фарук пожал плечами:
– Может, он боролся с искушением сдаться. А может, хотел испытать выброс адреналина. Суть в том, что ты пытался вразумить типа, который скорее бы поджег себе яйца, чем сдался живым… Только не говори мне, что это из-за Фадвы.

– Фарук…

– Я же все знаю. Я знаю, что в прошлом месяце ее официально признали погибшей. В связи с этим я могу закрыть глаза на некоторые твои глупые выходки. Но желание умереть – это уже слишком.

– Фарук, я не подставляюсь под удар из-за Фадвы.

– Да? Из-за кого тогда? Из-за другой жены?

– Ты позвонил Нур.

– Естественно, я позвонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я ей сообщил, что ты в больнице?

– Спросила, не умираю ли я. Когда ты ответил, что нет, она попросила тебя перезвонить ей, если ситуация изменится.

– Практически слово в слово. Что это за жена такая, которая так говорит о муже?

– Ты же сам сказал: другая жена.

Фарук снова покачал головой:
– Чем больше я узнаю о многоженстве, тем чаще благодарю Бога за то, что я христианин.