Мираж. Мэт Рафф

У изножия кровати стояла темная фигура. Пока Мустава еще не мог сфокусировать взгляд, он мимолетно подумал, что это мог бы быть сам Сатана. Безусловно, это было бы глупо. Сатана не будет стоять на свету. Сатана подойдёт незаметно и шепнёт что-нибудь на ушко.
Фигура заговорила:
— Ты видел Ала Джазира?

Нет, это был не Сатана. Всего лишь шеф.

— Привет, Фарук.-- хриплым голосом сказал Мустафа. Он провёл рукой по шее и почувствовал толстую повязку на месте пореза.

— Причина, по которой я спрашиваю, — продолжил Фарук, — заключается в том, что дикторы Джазиры в последнее время подхватили эту привычку называть наших друзей передового отряда «подрывниками-убийцами». Он покачал головой:
—Подрывники-убийцы. . . Что это хотя бы значит? Если человек строит бомбу, то, конечно, он хочет кого-то убить. Именно суицидальная часть процесса делает их особенными .

На тумбочке стояли кувшин с водой и два стакана . Мустафа не спеша налил себе выпить.
—Я думал, что смогу взять его живым, — сказал он наконец.
— Ты так говоришь, как будто это здравая мысль.
—Он лежал на земле с приставленным к голове пистолетом, Фарук. Он должен был сдаться».
— Да, именно так поступил бы разумный преступник.
Фарук выудил из пиджака небольшой предмет:
— Вот, — сказал он, протягивая его Мустафе, — сувенир.

Мустафа несколько раз повертел в руках тонкий кусочек полированной стали, прежде чем узнал в нем зажигалку.
— Достал из кармана, — сказал Фарук.
—Как ты узнал?..
— Ты же попросил у него огонька?! Я знаю все. Я так понимаю, идея была в том, чтобы убрать его руку с бомбы. Было бы действительно умно, если бы ты выстрелил ему в лицо.

Мустафа нашел кнопку воспламенителя, и струя голубого пламени с шипением вырвалась из зажигалки.
— Он пытался поджечь взрывчатку?
— Нет, самого себя. Вскрытие обнаружило ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях.

Мустафа резко взглянул на Фарука, тот пожал плечами:
—Возможно, он боролся с искушением сдаться. Может быть, он просто хотел получить всплеск адреналина. Суть в том, что ты пытался урезонить человека, который скорее сожжет свой член, чем будет взят живым... Скажи мне, что это не из-за Фадвы.
—Фарук...
—Поскольку я осведомден обо всем, я знаю, что официальное заявление наконец-то пришло в прошлом месяце. В свете этого я не мог не заметить некоторую долю идиотизма. Но желание смерти выходит за рамки.
—Я не пытаюсь убить себя из-за Фадвы, Фарук.
—Нет? Что же тогда говорить о другой жене?
—Ты звонил Нур.
—Конечно, я позвонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я сказал ей, что ты в больнице?
—Она спросила, не умираю ли я. Когда ты сказал «нет», она попросила тебя перезвонить ей, если что-то изменится.
—Это почти слово в слово. Что за женщина так говорит о своем муже?
—Ты сам сказал: «другая жена».
Фарук снова покачал головой:
— Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше я благодарю Бога за то, что он сделал меня христианином.