Мэтт Рафф. Мираж


У изножья кровати стоял темный силуэт, и за секунду до того, как Мустафе удалось сфокусировать зрение, у него промелькнула мысль, что это мог быть сам Сатана. Конечно, это было глупо. Сатана не появляется при свете. Он возникает за спиной и вкрадчиво шепчет в ухо.


— Ты видел новости на канале «Аль-Джазира»? — спросил человек.


Нет, это был не Сатана. Всего лишь босс Мустафы.


— Здравствуй, Фарук, — прошептал он. В горле пересохло. Он протянул руку к шее и нащупал толстую повязку, прикрывающую рану.


— Я спрашиваю потому, — продолжал Фарук, — что в последнее время у ведущих «Аль-Джазира» появилась привычка называть наших друзей, ведущих священную войну, убийцами с бомбами. — Он покачал головой.


– Что это вообще значит? Человек делает бомбу, конечно он хочет кого-то убить. Их отличает то, что они убивают и себя.


На прикроватном столике стояли кувшин и два стакана. Мустафа медленно налил себе воды.


— Я думал, что смогу взять его живым, — наконец произнес он.


— Ты говоришь так, будто это было разумно.


— Я уложил его на землю и приставил к его голове оружие. Фарук, он должен был сдаться.


— Да, рациональный преступник так бы и поступил. — Фарук выудил из пиджака небольшой предмет. — Это тебе, сувенир, — сказал он, протягивая его Мустафе.


Мустафа повертел в руках вытянутый кусок отполированной стали. Он не сразу понял, что это зажигалка.


— Взяли из его кармана, — сказал Фарук.


— Как вы узнали…


— Что ты попросил у него прикурить? Мне известно все. Я полагаю, идея была в том, чтобы убрать его руку со взрывателя. Это было бы очень умно, если бы ты выстрелил ему в лицо.


Мустафа нащупал кнопку, и из зажигалки вырвался голубой огонек.


— Он пытался поджечь взрывчатку?


— Нет, себя. При вскрытии обнаружили ожоги на гениталиях и внутренней части бедер. — Мустафа резко поднял глаза, и Фарук пожал плечами.


— Возможно, он боролся с искушением сдаться. Возможно, ему просто нужен был прилив адреналина. Суть в том, что ты пытался договориться с человеком, который скорее сожжет себе член, чем сдастся живым… Скажи мне, что Фадва здесь не при чем.


— Фарук…


— Поскольку мне известно все, я знаю, что в прошлом месяце наконец было сделано официальное заявление. Учитывая это, я могу закрыть глаза на некоторые глупости. Но идти на смерть — это уже слишком.


— Я не ищу смерти из-за Фадвы, Фарук.


— Нет? Тогда в чем речь, в другой жене?


— Ты звонил Нур.


— Конечно я позвонил Нур. Знаешь, что она мне сказала, услышав, что ты в больнице?


— Она спросила, умираю ли я. А когда ты сказал, что нет, попросила перезвонить, если это изменится.


— Именно так, слово в слово. Какая женщина будет говорить так о своем муже?


— Ты сам сказал: другая жена.


Фарук вновь покачал головой.


— Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше благодарю Бога, что он сделал меня христианином.