Мэтт Рафф
Мираж


У изножья кровати стояла черная фигура, и за мгновение до того, как его зрение окончательно привыкло к темноте, у Мустафы мелькнула мысль, что это может быть сам Сатана. Конечно, это было глупо. Лукавый не появляется при свете; Он подходит сзади и тихо шепчет прямо в ухо.

Фигура произнесла:
— Вы смотрели «Аль-Джазиру»?

Нет, все-таки не Сатана. Просто босс Мустафы.
— Привет, Фарух, — сказал он сухим шепотом. Он поднес руку к шее и почувствовал толстую повязку на месте пореза.

— Причина, по которой я спрашиваю, — продолжил Фарух, — заключается в том, что дикторы Джазиры в последнее время подхватили эту привычку называть наших друзей-крестоносцев «подрывниками-убийцами», — Он покачал головой. — Подрывники-убийцы... Что это вообще значит? Человек делает бомбу, естественно, он хочет кого-то убить. А вот уже самоубийство, делает их при этом особенными.

Кувшин с водой и два стакана стояли на прикроватной тумбочке. Мустафа не спеша налил себе выпить. — Я думал, что смогу взять его живым, — сказал он наконец.

— Ты так говоришь, как будто это хорошая идея.

— Он лежал на земле с приставленным к голове пистолетом, Фарух. Он должен был сдаться.

— Да, именно так поступил бы разумный преступник, — Фарух выудил из-под пиджака небольшой предмет. — Вот, — сказал он, протягивая его Мустафе. — Сувенир.

Мустафа несколько раз повертел в руках тонкий кусочек полированной стали, прежде чем понял что это зажигалка.

— Из его кармана, — сказал Фарух.

— Откуда ты знаешь…

— Что ты попросил у него огонька? Я знаю все. Я так понимаю, смысл был в том, чтобы убрать его руку со спускового механизма бомбы. Это было бы действительно умно, если бы тебе пришлось стрелять ему в лицо.

Мустафа нашел кнопку поджига, и с боку зажигалки с шипением вырвалась узкая струя голубого пламени. — Он пытался поджечь взрывчатку?

— Нет, себя. Вскрытие обнаружило ожоги на внутренней стороне бедра и гениталиях. — Мустафа резко взглянул на него, и Фарух пожал плечами. — Возможно, он боролся с искушением сдаться. Может быть, он просто хотел получить всплеск адреналина. Суть в том, что ты ждал разумных действий от человека, который скорее сожжет свой член, чем будет взят живым. . . Пожалуйста, скажи мне, что это не из-за Фадвы.

— Фарух...

— Поскольку мне известны все подробности, я знаю, что официальное заявление пришло в прошлом месяце. В свете этого я мог не заметить некоторую долю идиотизма. Но желание смерти несколько выходит за рамки.

— Я не пытаюсь убить себя из-за Фадвы, Фарух.

— Нет? Тогда в чем дело? Может быть в другой жене?

— Ты звонил Нур.

— Конечно, я звонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я сказал ей, что ты в больнице?

— Она спросила, не умираю ли я. Когда ты сказал, что нет, она попросила тебя перезвонить ей, если что-то изменится.

— Ты повторил ее почти слово в слово. Что за женщина так говорит о своем муже?

— Ты сам сказал: другая жена.

Фарух снова покачал головой.

— Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше я благодарю Бога за то, что он сделал меня христианином.