У изножья кровати стояла темная фигура, и за мгновенье до того, как его зрение приспособилось, у Мустафы мелькнула мысль, что это может быть Сатана. Конечно, это было глупо. Сатана не стоит на свету; Сатана подбирается сзади и шепчет тебе на ухо.

Фигура заговорила:

- Ты смотрел Аль-Джазиру?

Не Сатана, нет. Просто босс Мустафы.

- Здравствуй, Фарук, - сказал он сухим шепотом.

Он поднес руку к шее и нащупал толстую повязку, прикрывающую порез.

- Я спрашиваю по той причине, - продолжил Фарук, - что в последнее время у дикторов Джазиры возникла привычка называть наших друзей-правдоборцев «подрывниками-человекоубийцами». – Он покачал головой. – Подрывники-человекоубийцы… Что это вообще значит? Если человек изготовляет бомбу, то, конечно же, он хочет убить кого-то. Их делает особенными именно то, что при этом они совершают самоубийство.

На прикроватном столике стояли графин с водой и два стакана. Мустафа потянул время, наливая себе попить.

- Я думал, что смогу взять его живым, - в конце концов, сказал он.

- Ты говоришь об этом так, словно бы это была здравая идея.

- Я уложил его на землю и приставил к его голове пистолет, Фарук. Ему следовало бы сдаться.

- Да, так поступил бы рациональный преступник. – Фарук выудил из кармана пиджака маленький предмет. – Держи, - сказал он, протянув его Мустафе. – Сувенир.

Мустафа несколько раз повернул в руках тонкий кусок полированной стали, прежде чем понял, что это зажигалка.

- Забрана из его кармана, - сказал Фарук.

- Как ты узнал…

- Что ты попросил у него огоньку? Я все знаю. Я так понимаю, идея была в том, чтобы заставить его отвести руку от спускового устройства бомбы. Это было бы поистине гениально, если б ты затем выстрелил ему в лицо.

Мустафа нашел кнопку, подающую пламя, и из края зажигалки с шипением вырвалась сфокусированная струйка голубого пламени.

- Он попытался поджечь взрывчатое вещество?

- Нет, самого себя. В результате аутопсии были обнаружены ожоги на внутренней стороне его бедра и гениталиях. – При этих словах Мустафа резко поднял взгляд, и Фарук пожал плечами. – Возможно, он боролся с искушением сдаться. Возможно, он просто хотел получить заряд адреналина. Суть в том, что ты пытался урезонить человека, который охотней сжег бы свой член, чем позволил бы взять себя живым… Скажи мне, что это не из-за Фадвы.

- Фарук…

- Поскольку я все знаю, я знаю, что в прошлом месяце наконец-то поступило официальное объявление. В свете этого я мог бы сквозь пальцы смотреть на кое-какой идиотизм. Но стремление к смерти ни в какие рамки не лезет.

- Я не пытаюсь погубить себя из-за Фадвы, Фарук.

- Нет? Тогда в чем же причина, во второй жене?

- Ты позвонил Нур.

- Разумеется, я позвонил Нур. Знаешь, что она сказала, когда я сообщил ей, что ты в больнице?

- Она спросила, не нахожусь ли я при смерти. Когда ты ответил «нет», она сказала тебе перезвонить ей, если это изменится.

- Это почти что слово в слово. Что за женщина так говорит о своем муже?

- Ты сам сказал: вторая жена.

Фарук снова покачал головой:

- Чем больше я узнаю о многоженстве, тем больше благодарю Бога за то, что сделал меня христианином.