Эхо Лоуренс С возрастом я стала замечать, что в автобусе у меня потеют руки. В такси я пытаюсь, но не могу глубоко вздохнуть, чтобы перевести дух. Сердце, как заведенное, колотится прямо в ушах, в глазах темнеет. Такое полуобморочное состояние, будто грохнусь сейчас без чувств. Я живо представляю, как мы вот-вот впечатаемся в машину, едущую впереди. Я постоянно думаю о катастрофе. Где-то глубоко во мне сидит животный страх, не давая покоя. Даже дорогу не могу перейти спокойно – боюсь, что какой-нибудь лихач рванет на красный. Мир вокруг перестал интересовать меня, он сжался до одной единственной точки - моего страха. Так вот. Идеальное решение проблемы возникло само собой: если устроить несчастный случай и пережить аварию еще раз, я освобожусь от тревог. Нужно столкнуть машины и вызвать незначительные повреждения. Тогда я смогу убедиться, что трагедии очень редки и поэтому не стоит волноваться. С тех пор я начала преследовать машины, высматривая подходящую для удара. Только выберу какую-нибудь, догоняю ее, подъезжаю на удобное для атаки расстояние, и замечу вдруг ребенка, сидящего на заднем сиденье. Или увижу слишком юного водителя, который, надо думать, и без аварий едва оплачивает свою страховку. Только сяду на хвост кому-нибудь, лезут в голову мысли об ужасно мизерной зарплате этих автовладельцев, вовсе не мечтающих сейчас оказаться на больничной койке. Тем не менее, роль охотника, а не потерпевшей, немного успокоила меня. Вместо того чтобы ждать, когда неосторожный водила собьет тебя, ты сам высматриваешь жертву. Дни и ночи напролет я бдила. Не сосчитаешь, скольких я преследовала, прикидывая, стоит ли крушить их машину. Наконец я остановилась на одном парне. На кузове его развалюхи красовался мертвый олень, накрепко привязанный веревками. Этот хренов Бэмби-киллер был в куртке цвета хаки и в шляпе с отворотами, закрывающими уши. Его чертовски уродливый четырехдверный седан с мертвым оленем на крыше, перевязанным вдоль всего туловища, голова которого болталась над ветровым стеклом, очень привлекли меня. В городе, знаешь ли, не просто потерять из виду мертвого оленя. Я, не приближаясь вплотную, следовала за ним, пропуская между нами машины и ожидая самого подходящего момента для нападения. Главное, выехать туда, где было бы удобно прищемить его пиф-паф-задницу. Не хотелось бы создать пробку или задеть случайных прохожих. Реально, я охотилась на него так же, как и он охотился на несчастную парнокопытную живность. Я поджидала свой лучший выстрел. Чувствовалось, я крепко подсела на него. Меня возбуждало это занятие. Я проскочила на желтый, дальше остановилась, пристроившись точно за ним, и медленно начала сдавать назад, когда он резко свернул. Повернув туда же, я по-прежнему сохраняла дистанцию и пропускала машины. Не хватало еще, чтобы он обратил внимание на мою машину, постоянно мелькающую в зеркале заднего вида. И вдруг я упустила поганца. Зажегся красный, а он газанул и срезал правый поворот до светофора. Месяцы ожидания, мои планы – все к чертям собачьим. Я дождалась зеленого. Надеясь увидеть парня, я повернула, но там его не оказалось. Замедлив ход в очередном заторе, я все высматривала, не появится ли где туша оленя, бедного-несчастного, злостно убиенного зверька. Но ничего. Ни хрена я не высмотрела. Дальше больше. Я порулила домой, радуясь, что хотя бы не придется смотреть в глаза неотесанному охотнику и разглядывать мятый багажник, как вдруг увидела мертвого оленя. Машина как ни в чем не бывало доехала до конца улицы и притормозила у «автомобильного» окошка какой-то забегаловки быстрого питания. Бородач-водила, опустив стекло, что-то выкрикивал в окошко, набирая заказ. Черт, кто-то от души нассал на его развалюху, такая она была желтая. Только водительская дверь выкрашена в небесно-голубой, а верх – в бежевый. При свете фар было хорошо видно, что его старушка вся в ржавых пятнах, краска с нее давно облупилась и поцарапалась. Я съехала на обочину и стала ждать. Рука из окошка всунула в машину белый пакет, водитель протянул руке несколько банкнот. А дальше, этот сортир на колесах перескочил тротуар и влился в поток машин. Теперь уж он у меня на крючке. Теперь уж не исчезнет. Я потуже затянула ремень безопасности. Еще мгновение и мой передний бампер воткнется ему в зад. Глубокий вздох. Я зажмурилась и втопила педаль газа. Ни тут то было. Его машина на полных парах уносилась вдаль, лавируя в потоке. Да так быстро, что видно только сраного оленя, виляющего в разные стороны. Впереди загорается красный. Это ведро с мочой у меня на мушке. Вспыхивают стоп-сигналы, парень притормаживает и уходит вправо. Еще мгновение и я повторяю маневр, не упуская из поля зрения оленя. Вот он, укромный уголок. Ни прохожих, ни полицейских. Я зажмуриваюсь… ба-бах! Это был удар! Он до сих пор звучит у меня в ушах. Даже время остановилось. Мой капот так глубоко вошел в кузов, что крепежи, державшие оленя, перекосились, ослабив и растрепав веревки. Туловище зверя разошлось пополам, а из брюха вылез каркас, разбитый на две части. Но внутри вместо кишок и крови – белизна. Сплошная белизна. Отбросив боковую дверь, выбрался водила. Выбрался этот бородач в своей стеганой куртке цвета хаки и двинулся ко мне, взмахивая с каждым шагом отворотами панамы. - Эй, твой дрянной олень, это же подделка. – Сказала я. - Конечно.