Эчо Лоренс: Когда я ездила в автобусе, у меня, взрослого человека, потели руки. В такси дрейфила так, что перехватывало дыхание. А уж когда я за руль садилась, перед глазами тут же вставала пелена, а сердце принималось биться как сумасшедшее. Я едва не падала в обморок. Вот ни секунды не сомневалась, что в меня кто-нибудь да врежется. Память о том лобовом столкновении засела где-то в подкорке и всё меня угнетала. Я даже улицу перейти боялась – а вдруг кто-то поедет на красный свет… Мой мирок становился всё уже и уже. Представьте, я, кажется, поняла, что меня может вылечить. Разыграть бы аварию: стукнуться и помять, к примеру, крыло. Переживу это, может, страх наконец и отпустит. Пойму, что автокатастрофы со смертельным исходом – такая редкость, что и бояться их в общем-то не стоит. И вот начала я охоту на подходящую жертву. Жертву для одного-единственного, безопасного, полностью управляемого ДТП. Как только я находила машину что надо и подгоняла вплотную (ещё чуть-чуть – и столкнемся), тут же находилась какая-нибудь загвоздка. Например, у них сзади было пристегнуто детское сиденье. Или водитель был такой молодой, что я не решалась нанести сокрушительный удар по его страховым суммам. Или, допустим, я понимала, что эти люди и так с трудом сводили концы с концами, и только вывихнутой шеи им в довершение всех бед не хватало. А всё-таки перемена ролей успокоила мои нервишки. Теперь-то я не тряслась от страха, что какой-нибудь псих в меня въедет, я сама была охотником. Хищником. Ладно-ладно, посмотрим. А уж скольких я преследовала, решая, протаранить их или нет – вы даже и представить себе не можете. В общем, авария моей мечты случилась. С парнем, у которого к крыше автомобиля был привязан мертвый олень. С убийцей, мать его, олененка Бэмби. Мужик был в куртке защитного цвета и шапке с ушами. Машина – такой уродский четырехдверный седан, вдоль по крыше растянулся, значит, олень, голова его болтается прямо над ветровым стеклом. Слава богу, что в городе не так-то просто упустить машину с убитым оленем! Я преследовала его по окрестным кварталам, всё выжидала время, искала подходящее место, чтобы прищучить этого чертова душегуба. Где-нибудь, чтобы движение не остановить и не сбить случайных прохожих. Представьте, я, значит, за ним охочусь, точно так же, как и он гнался когда-то за этим несчастным четвероногим созданием. Ищу момент для удачного выстрела, так сказать. Причем я начинаю ловить неописуемый кайф от этой погони. Срываюсь на желтый свет, чтобы за ним оставалось побольше машин. Когда он сворачивает, я замедляю ход и сдаю назад, а потом дергаю в ту же сторону. Даю другим вклиниться между нами, чтоб он не заметил, что я всё маячу у него в зеркале заднего вида. И вдруг я потеряла этого урода. Он проехал на красный и рванул направо на следующем повороте. Упустила чудо-аварию – и столько месяцев слежек коту под хвост! Зелёный свет. Я несусь за ним, тот же поворот, но его и след простыл. Проехала квартал, осмотрела все перекрестки, всё надеялась – не мелькнет ли где мертвый олень – это бедное, несчастное убиенное животное. Ни фига. Вот ведь, черт побери, ни души вокруг. Ну вот, послушайте. Еду я, значит, домой, радуюсь, что хоть не придется разбираться с этим чурбаном по поводу его разбитого кузова. И вдруг вижу оленя. Машина стояла на дорожке для сервиса «на ходу» у какой-то забегаловки. Окошко водителя открыто, оттуда высовывается бородатая рожа и рявкает свой заказ по громкой связи. В флуоресцентном свете кажется, что автомобиль покрыт пятнами ржавчины. А краска поцарапана. Почти вся машина желтая (ну, цвета мочи), зато дверь водителя небесно-голубая. А крышка у багажника бежевая. Подъезжаю к тротуару и жду. Рука из окошка забегаловки протягивает белый пакет. Водитель сует ей несколько банкнот. Еще минута, и вот уже автомобиль цвета мочи осторожненько так переезжает бордюр и вливается в движение. Я тут же сажусь ему на хвост. Хорошенько пристегиваюсь. Через секунду я должна врезаться ему в зад. Глубокий вдох. Закрываю глаза и выжимаю педаль газа. Вот ведь черт, снова ни фига. Рванул вперед и ну петлять между другими машинами, да так быстро, только я и видела помахивающий олений хвостик. Взад-вперед. В погоне я и думать забыла, что у меня руки-ноги покалечены, и улыбается только половина лица. Я уже не какая-то бедная девочка-сиротка. Олений зад от меня увиливает, и больше я ничего не знаю и знать не хочу. Впереди зажегся красный. У машины цвета мочи вспыхнул фонарь тормоза. Она замедлила ход – готовится повернуть вправо. На миг теряю из вида оленя. Поворачиваю следом. Вот здесь, в тихом переулочке, никакой полиции, никаких свидетелей… Закрываю глаза и… БА-БАХ! До сих пор помню этот звук. Намертво впечатался. Я так глубоко въехала ему в багажник! Веревки лопнули, и олень покачивался себе в воздухе. Живот ему распороло. А внутри он белый, никаких кишок и внутренностей. Вот белый как снег, ей-богу. Водитель распахивает дверь и вылезает, бородатый такой. Куртка у него просто огромная, ватой подбита. Идет ко мне, и с каждым шагом хлопают его уши от шапки. Я говорю: «Олень ваш, чтоб его, - говорю. – Он, мать вашу, ненастоящий». А мужик отвечает: «Натурально, ненастоящий».