Эхо Лоуренс: Уже взрослой я обнаружила, что в автобусе у меня потеют ладони. В такси перехватывает дыхание. За рулем же вообще сердце колотится так, что ничего больше не слышно, а глаза перестают различать цвета. До такой степени я бывала близка к обмороку. Настолько уверена, что в меня непременно кто-нибудь врежется. Память о том лобовом столкновении прочно засела в подсознании и не давала шагу ступить свободно. Дошло, что уже невозможно было улицу перейти спокойно из-за опасения, как бы кто не проехал на красный. И знаете, я придумала отличное средство избавиться от этого: что если мне самой устроить аварию и благополучно ее пережить? Может быть, тогда страх отступит? Ну, то есть, я бы, скажем, помяла другой машине крыло. Просто чтобы прочувствовать, что столкновения с тяжелыми последствиями — редкость, и ни к чему так из-за этого переживать. Дело за малым: подыскать подходящий объект для идеальной аварии — всего одной, контролируемой, идеальной аварии. Однако задача оказалась не из простых: выбираешь мишень — вроде бы, безупречный кандидат, а приблизишься на расстояние досягаемости крылом — на заднем сиденье ребенок. Или водитель так молод, что за аварию ему придется долго расплачиваться со страховой компанией. Нередко я отступала, видя тяжелый труд за минимальную зарплату, при котором даже растяжение шеи – непозволительная роскошь. Как бы там ни было, смена ролей здорово мне помогла. Вместо постоянного ожидания смертоносной атаки безответственного водителя я сама стала хищницей. Охотником. Ночи напролет в поиске жертвы. Не перечесть, сколько народу перебывало у меня на прицеле. В конце концов идеальная авария явилась в образе какого-то придурка с мертвым оленем на крыше. Мерзкого убийцы Бэмби, здоровенного детины в камуфляжной куртке и шапке с ушами. На отвратительном четырехдверном седане со свешивающейся на ветровое стекло головой распятого на крыше животного. Оленью тушу не так просто потерять из виду в городе, и я с легкой душой отпустила объект подальше — наблюдая за его перемещениями поверх потока машин и выбирая время и место, чтобы разворотить зад мерзкому живодеру. Такое место, чтобы не устраивать пробку и не подвергать опасности прохожих. Видите, какая ирония судьбы? Только недавно он выслеживал беззащитное четвероногое создание, а теперь я незаметно преследую его, выжидая момента для удара. Признаться, меня это по-настоящему захватило. Я чертовски увлеклась погоней! Стараясь держать дистанцию, раз за разом проскакиваю на желтый. А когда преследуемый сворачивает, проезжаю мимо, сдаю назад и снова еду за ним, пропустив вперед несколько машин, чтобы не маячить у него в зеркале заднего вида. Но вот, в какой-то момент эта сволочь отрывается. Проскакивает на красный и сворачивает на ближайшем углу. Месяцы поисков псу под хвост! Загорается зеленый, вот он поворот — но мертвого оленя уже и след простыл. Квартал за кварталом я осматриваюсь с перекрестков, не мелькнет ли где тень несчастного загубленного создания, но нет. Ничего и никого. Однако истории еще не конец. Я совсем уже было направилась к дому, утешая себя тем, что хотя бы не придется объясняться с неотесанным живопыром по поводу его мятого крыла, – как вдруг увидела мертвого оленя. Та машина съехала с дороги и стоит с работающим двигателем у окошка раздачи какой-то забегаловки. Бородатая голова что-то говорит официанту поверх опущенного стекла. В заливающем площадку у заведения свете ртутных ламп отчетливо проявляется каждое пятнышко ржавчины и каждая царапина, которыми испещрен весь кузов. Машина цвета ослиной мочи, но водительская дверь небесно-голубая, а крышка багажника – бежевая. Я прижимаюсь к обочине и жду. Из окошка высовывается рука с белым пакетом, и водитель меняет его на пару мятых бумажек. Еще удар сердца, и лимонадный драндулет осторожно переваливается через бордюр, вливаясь в общий поток. Больше ему не уйти. Я натягиваю ремень безопасности. Сердце замирает в ожидании грохота металла. Делаю глубокий вдох, закрываю глаза и наступаю на газ… И опять ничего. Его машина рвется вперед и с огромной скоростью проскакивает между двумя другими — лишь мертвая оленья задница машет мне хвостиком взад и вперед, взад и вперед. В пылу погони я забываю о руке и ноге. Забываю, что не могу улыбаться половиной лица. Я уже не девочка и не сиротка. Для меня не существует ничего кроме хвостатого пятна, летящего над потоком машин. Свет впереди становится красным. Грязно-желтый катафалк вспыхивает тормозными фонарями, сбрасывает ход и сворачивает направо. На мгновение олень исчезает из виду, но я настигаю его за поворотом. И здесь, на спокойной боковой улочке, где нет ни прохожих, ни полиции, зажмуриваюсь и… трррах-тарарах! Этот звук и сейчас стоит у меня в ушах. Будто раскалывается само время, замерзшее в звонкий лед. Мой нос зарылся в его багажник с такой силой, что олень оторвался. Веревки лопнули, а саму тушу переломило надвое где-то по линии брюха. Но ни крови, ни требухи — внутри она совершено белая. Ровного белого цвета. Водитель распахивает дверь и выбирается наружу. Его борода на безразмерной стеганой камуфляжной куртке ужасна. Взмах за взмахом нелепая шапка отсчитывает ушами шаги в мою сторону. – Твой чертов олень… Он не настоящий. – Ясное дело нет.