…Когда я повзрослела, легче не стало. Сажусь в автобус – всё, ладони взмокшие. Еду на такси – сразу начинается одышка. А если сама за рулём, то просто отключаюсь: в глазах рябит, сердце колотится, и кажется, вот-вот выскочит из ушей. Рулю, и будто жду, что сейчас кто-то в меня непременно врежется. В общем, едва дело касалось транспорта, детская бессознательная память о той катастрофе полностью подчиняла себе мой взрослый рассудок. Дошло до того, что я уже не могла перейти дорогу: мне зеленый, а я стою - вдруг какой-нибудь водила рванет на красный? Мир мой сужался и грозил стать совсем крошечным… Короче. Я придумала, как излечиться, нашла, так сказать, самую кардинальную терапию. Если я сама спровоцирую аварию и не отдам при этом концы, тогда «до свиданья», страхи, ваше место в анамнезе. Долбану какую-нибудь тачку, как бы невзначай устрою ей толчок в бочок… Смертельный исход в таких случаях – штука довольно редкая, поэтому особо волноваться нечего. Итак, я стала присматриваться к разным водителям, подыскивая идеальную для удара машину. Для идеальной аварии. Для всего одной – совершенной - безупречной - и абсолютно контролируемой аварии. Иногда машина казалась вполне подходящей, но когда я подкатывала достаточно близко, чтобы организовать ей смачный поцелуй в бампер, я замечала, к примеру, ребенка, вертящегося на заднем сиденье. Или же водитель оказывался таким молодым, что было ясно – инцидент уничтожит все его страховые накопления. А то я тащилась за кем-нибудь, пока не понимала, что зарплата этого типа едва выходит за рамки прожиточного минимума, и только сломанной шеи ему не доставало. Но эти, казалось бы, безрезультатные, поиски имели положительный эффект: мои нервы успокоились, и я больше не изображала жертву, вечно ожидающую смерти по вине водителя-раздолбая. Я поменяла свою природу на противоположную и сама стала хищником. Охотником, от заката до рассвета высматривающим добычу. Не счесть, сколько раз я, почти уже сделав выбор, накрывала своей зловещей тенью ничего не подозревающих граждан. И вдруг я его увидела - мертвого оленя, распластанного на крыше четырехдверного седана. Туша была перевязана веревками и зафиксирована багажными растяжками. Мертвая голова ритмично стукалась о ветровое стекло. Правивший ублюдочным оленьим катафалком был в камуфляжной куртке и той же масти армейской кепке с ушами. Так-так, вонючий убийца несчастного Бэмби, тебя-то мне и надо! Превосходная кандидатура для идеальной аварии! Мёртвый олень, плывущий по-над крышами транспортного потока – не типичная городская картинка: и не захочешь, а заметишь. Я поехала за ним, легко сохраняя нужную дистанцию, дожидаясь подходящего момента и присматривая наиболее удобное место, чтобы там трахнуть убийцу в злодейскую задницу. И чтобы не создать при этом пробку и избежать лишних свидетелей. Или, по крайней мере, не подвергать их опасности. Короче. Я начала охоту на четырехдверный седан точно так же, как совсем недавно его владелец охотился на несчастное четырехногое созданье: терпеливо выжидая и тщательно прицеливаясь. И процесс меня чертовски захватил, я вошла в азарт охоты по-настоящему. Пристраиваясь за другими машинами, я проскакивала на жёлтый. Водитель поворачивал, - я снижала скорость, немного сдавала назад, затем поворачивала туда же. Я позволяла другим машинам вклиниваться между нами, чтобы он не заметил, как я маячу в его зеркале заднего вида. Но раз я все-таки потеряла засранца. На одном из светофоров, не сбавляя скорости, он пронёсся на красный, юзом ушёл вправо и скрылся в ближайшем закоулке. Ха! Месяцы слежки потрачены впустую, а главный персонаж идеальной аварии попросту удрал. Само собой, как только загорается зеленый, я несусь туда же, ищу по всем дворам, но его нет. Выкарабкиваюсь из очередного затора, прочёсываю каждую пядь от перекрестка до перекрестка в надежде, что вот сейчас мелькнёт скорбный труп убиенного оленя… И ни фига. Никого похожего. Ноль. Паскудное небытие конкретного, блин, сущего. Прикинь?.. В общем, я поехала домой, утешаясь хотя бы тем, что не придётся рихтовать покорёженное заднее крыло для тупого сельского зверобоя, и тут - вновь увидела моего дохлого оленя. Машина с трупом на крыше съехала с проезжей части, вырулив на полосу придорожного фаст-фуда для автомобилистов. Окно со стороны водителя опустилось, и бородатая рожа проквакала заказ раздатчику-кассиру. В дневном свете завлекающих фонарей машина казалась изъеденной ржавчиной. Облупившаяся желтая краска с оттенком мочи покрывала почти всю ее поверхность, но водительская дверка была невинно-голубой. Плюс бежевый багажник. Я притаилась на обочине. Жду. Вот из окошка кафе высовывается рука с белым пакетом, вот водитель вкладывает в руку мелкие купюры. Следующей кадр: машина цвета анализа переваливает через бордюр, выезжая с тротуара на трассу и вливаясь в общий поток. Я не даю ей исчезнуть еще раз: немедленно сажусь на хвост. Плотно пристёгиваюсь ремнём безопасности. Сердце колотится. Готовясь дать пинка передним бампером, делаю глубокий вдох. Зажмуриваюсь - и давлю на газ. И попадаю в молоко. Снова это чёртово ничто. Вожделенная машина несется вперед, лавируя между товарками с бешеной скоростью, а хвост на мертвой оленьей заднице, дразня меня, неистово мотается из стороны в сторону. И в тот момент, отчаянно погнавшись следом, я вдруг забыла, что я урод. Забыла про свою детскую ручку и такую же невыросшую ножку. Забыла, что если улыбаюсь, то только половиной лица. Отдавшись погоне, я перестала быть женщиной. Пол больше не имел значения, как не имело значения и то, что я сирота. Оленья жопа удирает – вот всё, что было важно. Впереди на светофоре зажигается красный. Машина цвета саки, подмигнув мне тормозным фонарем, сбрасывает скорость и уходит вправо. Оленя не видно в свете фар, пока я пишу за ним круги на повороте. Выскакиваем на тихую улочку, и вот там, без свидетелей и полиции, я снова закрываю глаза и… Бзды-ы-м!.. О, это «бздым» теперь со мной всегда. Будто время замерло и свернулось в этот непереводимый звук. Я так круто всадила передок своей тачки в бежевый зад, что фиксирующие растяжки отстегнулись, олень опрокинулся. Веревки, его стягивавшие, порвались, и олень раскрылся, как шкатулка. Две части туши рассоединились по линии живота. И я увидела, что нет внутри ни кишок, ни крови. Внутри всё оказалось белым. То есть - абсолютно белым. …Водитель распахивает дверь и выбирается наружу, бородой вперед. Идёт ко мне. Стеганная и невероятных размеров камуфляжная куртка. Уши на шапке взлетают и опадают в такт размеренным шагам. Я ему: «Этот чёртов олень…… Твой олень, говорю… Это муляж…» «Естественно, - отвечает чувак, - это муляж».