Когда я была взрослой, от езды на автобусе меня бросало в пот; в такси я еле дух переводила; ну а в машине мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, и пульсация в области ушей становилась настолько сильной, что перед глазами в буквальном смысле все плыло. Мое состояние было близко к обморочному. Я была в полной уверенности, что в меня врежется другая машина. На подсознательном уровне в моей памяти мелькали моменты того несчастного лобового столкновения. Это заставляло очнуться меня. Дошло до того, что я даже улицу не могла перейти в страхе, что какой-нибудь водитель проедет на красный свет. Мой мир продолжал рушиться, становясь все меньше и меньше. Ну так вот. Я нашла идеальный способ вылечиться: если бы мне удалось инсценировать аварию и выжить в ней, тогда бы я заставила мой страх исчезнуть. Возможно, мне удалось бы врезаться в другую машину и вызвать небольшое дорожное происшествие. Тогда бы я поняла, что смертельные аварии настолько редки, что даже не стоят того, чтобы о них думать. Так я начала наблюдать за водителями, высматривая подходящую машину для аварии. Идеальная авария. Всего лишь одна идеальная, контролируемая авария. Когда мне казалось, что я вижу подходящую машину, выяснялось, что либо там было детское сиденье сзади, либо водитель был настолько молодым, что авария увеличила бы размер его страховой ставки, либо было видно, что это человек, которому помимо работы, за которую он получает копейки, еще и вывихнутой шеи не хватало. Тем не менее, смена роли положительно повлияла на мое психологическое состояние. Вместо того чтобы ждать, пока в меня врежется какой-нибудь безалаберный водитель, я сама стала хищником. Охотником. Все свободное время я тратила на поиски. Невозможно подсчитать количество людей, за которыми я шпионила, пытаясь решить, стоит ли врезаться в их машину. Подходящим для аварии водителем оказался парень, на машине которого сверху был привязан мертвый олень. Этот чертов убийца олененка был одет в камуфляжную куртку, и на голове у него была шапка с опущенными ушами. Он был за рулем четырех-дверного седана с мертвым оленем на крыше, полностью связанным веревкой, причем его голова свисала на верхнюю часть лобового стекла. В большом городе трудно не заметить машину с мертвым оленем, таким образом, я держусь на близком расстоянии от него, выжидая время и выискивая подходящее место, чтобы поймать этого подонка. Так вот. Я охочусь на него точно так же, как он охотился на это несчастное четвероногое создание. Выжидая того момента, когда я нанесу свой ответный удар. Я все равно что под действием наркотика. Настолько это захватывает меня, черт возьми. Я пролетаю по освещенным улицам, стараясь ехать таким образом, чтобы между нами оставались машины. Я снижаю скорость и отстаю от его машины, когда он поворачивает, затем поворачиваю за ним. Я позволяю машинам вклиниваться между нами, чтобы он не обратил на меня внимания в зеркало заднего вида. В какой-то момент я теряю этого ублюдка. Загорается красный свет, но он пролетает и срезает путь, повернув направо на следующем перекрестке. Столько убитого времени на эти выслеживания, моя идеальная авария - все в миг ускользнуло. Загорается зеленый свет и я срываюсь с места, чтобы догнать его, поворачиваю на том же углу, но его уже нет. Спускаясь к следующему кварталу, я просматриваю дорогу на перекрестках, надеясь, что где-нибудь мелькнет туша животного, этого бедненького, жестоко убитого оленя. Но ничего и никого нет. Проклятье какое-то. И что же дальше. Я ехала домой, по крайней мере, счастливая, что не столкнусь с раздолбанной тачкой этого проклятого убийцы, и вдруг увидела машину с мертвым оленем. Она рванула по улице, затем остановилась около специального кафе для автомобилистов, где продавался фаст-фуд. Окно водителя опустилось, и бородатый мужчина начал нервно кричать на мегафон. На свету на машине были видны следы ржавчины. Краска была поцарапанной. Большая часть машины окрашена в желтый цвет с неприятным оттенком, а водительская дверь - в небесно голубой. Багажник бежевого цвета. Я подъезжаю и жду. Рука передает белый пакет через окно водителю, он, в свою очередь, отдает деньги. Еще мгновение, и желтая машина уже движется вдоль обочины, выезжая на дорогу. Пока он не исчез снова, сажусь ему на хвост. Я крепко пристегиваю ремень безопасности. Делаю глубокий вдох, готовясь врезаться своим передним бампером в его машину. Я закрываю глаза и давлю на газ. И опять, проклятье. Машина рванула вперед, мелькая между другими машинами, так стремительно, что задняя часть мертвого оленя болтается и его хвост мельтешит у меня перед глазами. В погоне за ним, я забываю, что одна моя рука и нога практически обездвижены. Преследуя его, я не чувствую себя сиротой или девочкой. Задняя часть оленя маячит передо мной - и это все, что я вижу. Впереди загорается красный свет, вспыхивают его задние фонари стоп-сигналов, т.к. он тормозит, чтобы повернуть направо. На мгновение олень исчез из моего вида, пока я поворачивала. И там, на тихой спокойной улице, где нет никаких свидетелей или полиции, я закрываю глаза и + бах-бах. Этот звук - я до сих пор помню его. Время словно замерло. Передняя часть моей машины настолько примяла его багажник, что олень отлетел в сторону. Веревки порвались, и он сломался. В области брюха туша порвалась на две части, а внутри нее вместо крови и внутренностей - что-то твердое и белое. Водитель открывает дверь и выкарабкивается из машины. На нем огромная стеганая камуфляжная куртка. Уши на его шапке хлопают с каждым шагом по мере его приближения ко мне. Я говорю: "Твой проклятый олень+ это чучело". И парень отвечает: "Ну конечно, это чучело."