Еко Лоренс: Повзрослев, я стала замечать, что при поездке в автобусе мои ладони потели. В такси я едва могла дышать. А когда я сама была за рулём, сердце стучало в ушах и перед глазами становилось темно. Я почти теряла сознание. Я была абсолютно уверена, что какая-нибудь машина врежется в меня. Моё воспоминание о лобовом столкновении управляло мной на подсознательном уровне. Я уже не могла просто перейти улицу из-за страха, что какой-то водила проедет на красный свет. Мой мир постепенно рушился, становясь всё меньше и меньше. Теперь слушайте. Мне пришла в голову мысль об идеальной терапии: если бы я могла просто инсценировать аварию и пережить её, тогда я бы могла начать бороться со своим страхом. Если бы я могла просто врезаться на своей машине в другой автомобиль и устроить небольшое ДТП… Тогда бы я осознала, что аварии со смертельным исходом – такая редкость, что не стоит слишком об этом беспокоиться. Итак, я начала выслеживать водителей в поисках идеальной машины для столкновения. Идеальная авария. Только одна, идеальная, контролируемая авария. Какой-то автомобиль мог показаться мне идеальным, но когда я подъезжала достаточно близко, чтобы «поцеловаться» с ней, я замечала сидящего сзади ребёнка. Или водитель был так молод, что становилось ясно: авария уничтожит его страховую премию. Или же я следила за кем-то до тех пор, пока не выясняла, что у этих людей ужасная низкооплачиваемая работа, и растяжение шеи – последнее, что им нужно в этой жизни. Однако перемена ролей помогла успокоить мои нервы. Вместо того, чтобы ожидать, что я буду убита каким-то водилой-личачём, я стала хищницей. Охотницей. Я могла рыскать всю ночь. Вряд ли можно сосчитать количество людей, за которыми я следовала по пятам, размышляя, стоит ли мне врезаться именно в их машину. Моей идеальной жертвой оказался парень с мёртвым оленем, привязанным к верху его автомобиля. Какой-то чёртов убийца Бэмби, парень в камуфляжной куртке и шапке с наушниками. Он сидел за рулём мерзкого четырёхдверного седана, а мёртвый олень был привязан вдоль крыши, и его голова свисала на лобовое стекло. Не так-то легко в городе потерять из виду мёртвого оленя, поэтому я держалась на расстоянии и двигалась за ним квартал за кварталом, ожидая подходящего момента, в поисках идеального места, чтобы пригвоздить зад этого убийцы. Где-то должно быть место, в котором авария не заблокирует движение и не заденет случайных прохожих. Ну, слушайте дальше. Я охочусь за ним так же, как он выслеживал это бедное четвероногое создание. Выжидаю, чтобы сделать свой лучший выстрел. Я имею в виду, я действительно завожусь от этого. Я в таком возбуждении! Я проскакиваю через жёлтые сигналы светофора, оставляя между нами кучу машин. Я притормаживаю и даю задний ход, когда он поворачивает, затем делаю тот же поворот. Я позволяю автомобилям проскакивать между нами, чтобы он не заметил, как долго я нахожусь в его зеркале заднего вида. В одном месте я теряю ублюдка. Загорается красный, но он проскакивает его и резко поворачивает направо. Все эти долгие месяцы слежки… и моя идеальная авария ускользает! Загорается зелёный, и я рву с места, чтобы найти его, поворачиваю за угол – но его уже нет. Ещё один квартал, я внимательно вглядываюсь в дорогу на перекрёстках в надежде, что где-то промелькнёт тот мёртвый олень, тот бедный, несчастный убитый олень, но – нигде ничего. Чёрт возьми, ничего! И никого… Слушайте дальше. Я еду домой, счастлива по крайней мере тем, что не буду лицезреть какого-то красношеего охотника над своей развороченной задней панелью, когда я вижу мёртвого оленя. Машина съехала с дороги и стоит в подъездной аллее фаст-фуда. Стекло водителя опущено, и бородатое лицо рявкает что-то официантке. Во флуоресцентных огнях аллеи автомобиль выглядит покрытым пятнами ржавчины. Краска поцарапана. Большая часть машины - цвета мочи, но водительская дверца небесно-голубая. Крышка багажника бежевая. Я подъезжаю к обочине и жду. Из окна МакАвто рука протягивает белый пакет, водитель даёт ей пару бумажек. Следующий кадр – и автомобиль цвета мочи движется по обочине, вливаясь в уличное движение. Перед тем, как он снова исчезнет, я сажусь ему на хвост. Потуже затягиваю ремень безопасности. Биение сердца перед моим бампером должно ударить его в зад. Делаю глубокий вздох. Закрываю глаза. И жму на газ… И опять ничего, чёрт, ничего! Машина припустила вперёд, проскакивая между другими автомобилями так быстро, что зад мёртвого оленя размахивает хвостом в разные стороны прямо перед моим лицом. В погоне за ним я забываю, что мои рука и нога изуродованы. Я забываю, что могу улыбаться лишь половиной лица. В погоне за ним я уже не сирота и не девчонка. Зад оленя виляет в транспортном потоке, и это всё, что я вижу. Прямо впереди - красный свет. Я вижу, как загорается стоп-сигнал машины цвета мочи – она замедляет ход, собираясь повернуть направо. На какой-то момент олень исчезает из вида, пока я не следую за ним, делая тот же поворот. И там, на тихой боковой улочке, где нет ни случайных свидетелей, ни полиции, я закрываю глаза и…. бум-с! Этот звук всё ещё звучит в моей голове. Да, этот момент чётко отпечатался в моей памяти... Мой передок так глубоко въехал в его багажник, что верёвки, которыми был привязан мёртвый олень, порвались, и туша на животе разорвалась надвое. А внутри, вместо крови и кишок, олень оказался… белого цвета. Сплошь белого цвета. Бородач-водитель распахивает дверцу и вылазит из машины. Его камуфляжная куртка подбита ватой, она огромная. Наушники его шапки хлопают при каждом шаге, который он делает по направлению ко мне. Я говорю: «Ваш чёртов олень… Это же чучело!» И парень отвечает: «Конечно, это чучело.»