Внутренний голос Лоренс: Уже став взрослой, я обнаружила, что во время езды на автобусе у меня потели руки. А когда я ехала в такси, я едва ли могла вздохнуть. В машине же стук сердца отдавался у меня в ушах, и всё расплывалось перед глазами. Я была просто близка к обмороку. Я была всегда уверена почти на все сто, что в меня врежется другая машина. На уровне подсознания, воспоминание о том столкновении с встречной машиной просто не отпускало меня. Доходило до того, что я не могла перейти улицу, потому что мне казалось, что водитель может проехать на красный. Мой мир продолжал рушиться, становился всё меньше и меньше. Но представьте себе. Я нашла идеальное лекарство. Если бы я могла инсценировать автокатастрофу и пережить её, может, я бы справилась со своим страхом. Если бы я могла ударить свою машину о другую и погнуть крыло, то я бы возможно поняла, что аварии с летальным исходом так редки, что о них и беспокоиться не стоит. И я начала подкрадываться к другим машинам в поисках одной идеально подходящей для аварии. Для идеальной аварии. Всего одной идеальной управляемой аварии. Когда мне казалось, что я находила идеальную, я подъезжала ближе, достаточно для того, чтобы удариться крылом, я видела детское сиденье. Или слишком молодого водителя, которому авария бы уничтожила его страховку. Или я так долго плелась за машиной, что могла сказать, что водители живут на минимальную зарплату, и вывихнутая шея им была бы совсем некстати. И всё же перемена ролей успокаивала мои нервы. Вместо того чтобы ждать, что меня собьёт какой-нибудь безрассудный водитель, я стала хищницей. Охотницей. Я охотилась всю ночь. Не сосчитать людей, которых я отследила, думая, стоит ли мне врезаться в их машины. Идеальным претендентом стал один водитель, у которого на крыше был привязан мёртвый олень. Какой-то чёртов убийца маленьких оленят, парень, одетый в камуфляжную куртку и шапку-ушанку. Ехал он на четырёхдверном седане противного цвета и с перевязанным оленем на крыше, голова которого свисала на лобовое стекло. В городе на мёртвого оленя нельзя не обратить внимания, поэтому я держала дистанцию, следя за ним через соседние машины, выжидая время, в поисках идеального момента, чтобы врезаться чёртову убийце прямо в зад. Где-нибудь, где авария не помешает движению и не подвергнет опасности свидетелей. Понимаете, я преследовала его так же, как и он – бедное четвероногое существо. Выжидая, чтобы совершить мой лучший удар. Я имею в виду, что меня это на самом деле сводило с ума. Я была в чёртовом возбуждении. Я металась между жёлтыми огнями транспорта, держась за несколько машин от него. Я притормаживала и отступала, когда он поворачивал, потом поворачивала следом. Я пропускала между нами машины, поэтому он не замечал, как долго я маячу в его зеркале заднего вида. Один раз я потеряла подонка. Зажёгся красный свет, но он проехал и очень удачно свернул за угол. Все месяцы преследования, вся моя идеальная авария пошли прахом. Зажёгся зелёный, я бросилась за ним, повернула на том же углу, но он исчез. Ещё квартал вниз по улице, я искала его на перекрёстках в надежде увидеть хотя бы намёк на труп оленя, бедного убитого оленя, но не видела ничего. Чёрт возьми, ничего. И никого. И представляете, я уже ехала домой, радуясь хотя бы тому, что мне не пришлось видеть, как покраснеет от злости шея этого охотника при виде разбитого бампера, и тут увидела оленя. Машина свернула с улицы и стояла с работающим мотором на подъездной аллее перед фаст-фудом. Стекло водителя было опущено, и бородач что-то рявкал в динамик меню. Из-за флуоресцентных огней машина казалась покрытой ржавчиной. Краска казалась облупленной. Большая часть машины была отвратительного грязно-жёлтого цвета, но дверь водителя небесно-голубая. Крышка багажника была бежевая. Я подъехала поближе и ждала. Рука передала белый пакет через окно водителя, а он ей в свою очередь немного бумажных денег. Ещё мгновение, и грязно-жёлтая машина осторожно съехала с обочины, возвратившись в поток машин. Не давая ей исчезнуть вновь, я села ей на хвост. Я крепко пристегнула ремень. Сердце так и стучало в предвкушении того, как мой бампер врежется ему в багажник. Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и надавила на педаль газа. И снова ничего, чёрт бы его побрал. Машина унеслась вперёд, мчась между другими машинами так быстро, что задница мёртвого оленя болталась туда-сюда у меня перед носом. Преследуя его, я совсем забыла о том, что у меня повреждены рука и нога. Я забыла, что могу улыбаться только половиной лица. Я преследовала его, и я не сиротка и не малолетка. Оленья задница, сновавшая между машинами, – это всё, что я видела. Тем временем, впереди, зажёгся красный свет светофора. У машины отвратительно-жёлтого цвета зажглись стоп-сигналы, когда она снизила скорость, чтобы повернуть направо. На мгновение олень исчез снова, когда я вписывалась в поворот. И уже там, на тихой улочке без свидетелей или полицейских, я закрыла глаза и … бабах! И звук, этот звук до сих пор звучит у меня в голове. А время замёрзло на месте. Мой перед так глубоко впечатался в его багажник, что олень сорвался с крыши. Верёвки порвались, оленя разрезало где-то в районе желудка, а его тушу - на две части. А внутри не было ни крови, ни кишок; олень был белый. Твёрдый и белый. Водитель распахнул дверь и вышел из машины. Такой крупный бородач в стёганой камуфляжной куртке. Уши его шапки подпрыгивали вверх при каждом его шаге в направлении меня. Я говорю «Ваш чёртов олень…», говорю, «это подделка». «Ну, конечно», - говорит парень.