Уже став взрослой, я стала обращать внимание, что от езды на автобусе меня бросает в пот, а когда я езжу на такси, я едва могу перевести дыхание. За рулем мое сердце билось с ужасной силой и я была не в состоянии различать цвета: я находилась почти в обморочном состоянии. Я была уверена, что я попаду в аварию. На подсознательном уровне воспоминания о том лобовом столкновении управляли мной. Доходило до того, что я боялась переходить улицу в страхе, что какой-нибудь водитель может проехать на красный свет. Мир вокруг меня сжимался, становясь, все меньше и меньше. Слушайте. Я нашла идеальное лечение: если бы я могла инсценировать аварию, выжить после нее, тогда я, возможно, смогла бы преодолеть свой страх. Если бы я просто врезалась в другую машину, спровоцировав мелкое дорожное происшествие. Тогда, я бы поняла, что аварии с опасными последствиями настолько редко случаются, что не стоит и беспокоиться. Так я начала тайно преследовать других водителей в поисках машины, в которую я могла бы врезаться, в поисках только одной, подходящей, чтобы совершить запланированную аварию. Иногда машина казалась подходящей, но, когда я подъезжала достаточно близко, чтобы удариться, я видела сзади детское сидение, или водитель был так молод, что авария могла увеличить ставку его страховки. Или я преследовала кого-либо до тех пор, пока не понимала, что они работают на низкооплачиваемой работе, не хватало им еще вывернутой шеи. Тем не менее, такая смена ролей успокоила мои нервы. Вместо ожидания того, что какой-нибудь неосторожный водитель врежется в меня, я сама стала хищником. Охотником. Я все время искала. Невозможно посчитать количество людей, за которыми я следила, пытаясь понять, могу ли я въехать в их машину. Для моей идеальной аварии я выбрала мужчину, на крыше машины которого был привязан мертвый олень. Какой-то проклятый убийца, парень, одетый в камуфляжную куртку и кепку с откидными наушниками. Он ехал на грязном четырехдверном седане с оленем, псвязанным вдоль машины, голова оленя лежала сверху на лобовом стекле. В городе потерять из виду машину с мертвым оленем на крыше. Поэтому, держа дистанцию, я следую за ним через поток машин, я выжидаю подходящий момент в поисках нужного места, чтобы врезаться в зад этого убийцы, места, где авария не повлекла бы за собой затруднение движения или не подвергла бы опасности свидетелей. Слушайте. Я охочусь на него подобно тому, как он преследовал это бедное четырехногое создание. Я жду, чтобы нанести мой лучший удар. Я хочу сказать, что преследование на самом деле помогало мне, эта чертова погоня возбуждала меня. Я проезжаю на желтый сигнал светофора, постоянно находясь среди машин, которые были за ним. Я замедляю движение, когда он поворачивает, а потом поворачиваю за ним. Я пропускаю машины, чтобы они ехали между нами, так он не может заметить в зеркало заднего вида, как долго я преследую его. В один момент, я упускаю подлеца. Загорается красный сигнал светофора, но он проезжает перекресток и поворачивает направо на следующем углу. Все эти месяцы поисков зря, я упустила свою цель. Загорается зеленый свет, я быстро трогаюсь, чтобы найти его, поварачиваю на том же перекрестке, но его уже не видно. Я еду вдоль улицы, просматривая каждый перекресток в надеже увидеть труп бедного оленя, жалкого убитого оленя, но в результате ничего, проклятье, ничего и никого. Слушайте. Я ехала домой, счастливая, хотя бы оттого, что я не буду наблюдать этого деревенщину на его развалюхе, когда я вижу убитого оленя. Машина стоит у обочины в очереди за едой в пункте быстрого питания. Водительское стекло опущено, и я вижу небритого мужчину, который что-то грубо говорит официанту. Под светом фонарей я заметила, что вся его машина покрыта ржавчиной, краска облупилась, машина была желтого цвета (похожего на цвет мочи), дверь водителя небесно голубого, а крышка багажника бежевого. Я наблюдаю и жду. Официант передает белый пакет через окно, а водитель платит деньги. В следующий момент, его машина на другой стороне, начинает движение. Прежде чем он снова потеряется из виду, я сажусь ему на хвост. Я туго пристегиваю ремень безопасности. Еще миг, и мой передний бампер должен был ударить его зад, я глубоко вздыхаю. Закрыв глаза, я давлю на педаль газа. И, черт возьми, снова ничего. Машина рвется вперед, пролетая мимо других автомобилей так быстро, что хвост убитого оленя маячит у меня перед носом. Преследуя его, я забываю, что у меня больные рука и нога и то, что половина моего лица парализована. Преследуя его, я перестаю быть сиротой или девушкой. Все, что я могу видеть это зад оленя, ускользающий от меня в потоке машин. Впереди, загорается красный свет. Тормозные фонари желтой машины загораются, когда водитель притормаживает, чтобы повернуть направо. На мгновение олень исчезает из вида, пока я проезжаю по дуге. И здесь, на тихой улице с односторонним движением, без свидетелей или полиции, я закрываю глаза и …ба-бах. Этот звук до сих пор звучит у меня в голове. Время остановилось. Мой передний бампер оказался у него в багажнике, тело оленя свободно болтается. Веревки порвались, и олень разорвался. Где-то в районе живота его туша разодрана на две части. Но внутри, вместо крови и кишков, я ничего не увидела: олень был пустой, совершенно пустой. Водитель распахивает дверь и выходит. Он небрит, его камуфляжная куртка стеганная и огромная, наушники его кепки качаются с каждым шагом по направлению ко мне. Я говорю: - Ваш чертов олень, я хочу сказать, это чучело. Парень отвечает: - Конечно, это чучело.