Поездки в автобусе вызывали потливость рук. В такси с трудом могла сделать полный вдох. Когда я сидела за рулем сама, стук моего сердца тяжело отдавался в ушах и терялось цветовое восприятие. Я была настолько уверена, что какая-нибудь из машин обязательно протаранит меня, что находилась практически в полуобморочном состоянии. Воспоминания о лобовом столкновении на подсознательном уровне управляли мной. Дошло до того, что я не могла пересечь улицу из-за боязни, что водитель может поехать на красный свет. Окружающий меня мир неуклонно разрушался, становясь все меньше и меньше. Представляешь, как раз тут идея совершенного лечения и посетила меня: если бы я смогла попасть в аварию и пережить ее, то, наверное, все мои страхи остались бы позади. Мне нужно всего-то слегка стукнуться с другой машиной и помять ей крыло. Тогда я смогу убедиться, что аварии со смертельным исходом происходят настолько редко, что не стоит об этом беспокоиться. И вот я начала присматриваться к водителям, чтобы найти подходящую машину, с которой можно столкнуться. Идеальная авария. Только одна идеальная, контролируемая авария. Машина, могла казаться подходящей, но когда я подъезжала ближе, уже готовясь стукнуться с ней, я замечала, например, кресло ребенка на заднем сиденье или слишком молодого водителя, которому авария могла сильно подпортить рейтинг у страховщиков. Или вот я выслеживаю кого-нибудь, пока не начинаю понимать, что у водителя минимальная зарплата и последнее, что ему нужно – это растянутая шея. И все же, перестановка ролей хорошо повлияла на мои нервы. Из жертвы, ожидающей, когда ее убьет какой-нибудь нерадивый водитель, я превратилась в хищника. Охотника. Ночи напролет я высматривала подходящий вариант. Невозможно сосчитать за сколькими водителями я следовала тенью, решая врезаться в их машину или нет. Мой идеальный случай явился в образе какого-то пугала, на крыше машины которого был привязан мертвый олень. Мерзкий убийца Бэмби носил камуфляжную куртку и шапку с отворотами для ушей. У него был ужасный четырехдверный седан, вдоль которого вытянулась туша животного с головой, лежащей у верха ветрового стекла. Мертвый олень в городе – это тебе не что-то такое, что может быстро потеряться из виду и, поэтому я, выдерживая дистанцию, стала следовать за ним повсюду, в поиске идеального места, чтобы пригвоздить его киллерскую задницу. Такого, где авария не затронет прохожих и не заблокирует движение. Представляешь, в ожидании удачного удара, я преследую его точно так же, как это делал он, выслеживая бедного четвероногого. Причем настолько увлечена этим занятием, что меня прямо-таки распирает от возбуждения. Я проскакиваю на желтый сигнал светофора, замедляю ход и отстаю, когда он поворачивает, затем сворачиваю за ним вслед. А чтобы он не заметил, что я уже долго отражаюсь в его зеркале заднего вида, позволяю другим машинам проскальзывать между нами. И вдруг, в какой то момент я теряю мерзавца из виду. Загорелся красный свет, а он рванул вперед и свернул направо на ближайшем повороте. Месяцы моей охоты за идеальным столкновением идут коту под хвост. На зеленый я срываюсь с места вслед за ним. Сворачиваю на ту же улицу, но его уже след простыл. Проезжаю квартал вниз и просматриваю все поперечные улочки в надежде заметить хоть намек на тело этого бедного, несчастного убитого оленя, но ничего блин, ничегошеньки. Никого! Слушай дальше. Еду я домой и утешаю себя тем, что, по крайней мере, мне не пришлось столкнуться с видом какой то неотесанной деревенщины поверх его искореженного багажника - и тут вдруг вижу того самого оленя. Машина с ним свернула с дороги к ресторану фаст фуда, обслуживающему клиентов в машинах. Стекло водителя опустилось, и бородатое лицо что-то пролаяло в окошко заказов. В свете флуоресцентных огней зоны обслуживания видно, что машина поедена ржавчиной, а краска облуплена. Большая часть машины окрашена желтым, похожим на мочу, цветом, дверь водителя – небесно-голубым, а крыша – бежевым. Я припарковываюсь и жду. Из окошка ресторана высовывается рука с белым пакетом, и водитель дает немного бумажных денег. Один миг и едко-желтая машина, преодолев бордюр, влилась в дорожное движение. Но прежде, чем она снова успела исчезнуть, я уже была у седана на хвосте. Затягиваю ремень безопасности потуже. До столкновения моего бампера с его багажником остается всего один толчок сердца. Делаю глубокий вдох, закрываю глаза и жму на педаль газа. И опять блин ничего! Его машина рванула вперед, петляя между другими машинами, так быстро, что задница оленя мотыляла своим хвостом туда-сюда перед моим лицом. В запале преследования я забыла о своих обоженных руке и ноге, о том, что половина моего лица не может улыбаться. Я больше не ощущала себя ни маленькой девочкой, ни сиротой. Единственное, что я видела в тот момент, была задница оленя, лавирующая в потоке машин. Над головой загорелся красный сигнал. Едко-желтая машина, блеснув тормозными огнями, замедлила ход и свернула направо. На миг олень исчез, пока я не повернула за ним. И там, на тихой боковой улице, где не было ни прохожих, ни полиции, я закрыла глаза и………….кра-а-ааа-мц! Этот звук до сих пор звучит у меня в голове. Он навеки врезался в мою память. Перед моей машины так сильно впечатался в его кузов, что веревки, державшие оленя, порвались и тушу разворотило: в области живота ее разорвало пополам. А внутри, вместо кишок и крови что-то белое. Абсолютно белое. Водитель рывком открывает дверь и выбирается наружу. Выглядит он откровенно враждебно. Его стеганая камуфляжная куртка кажется просто огромной, а клапаны на шапке хлопают при каждом шаге в мою сторону. Я говорю: - Твой чертов олень……….. да он же не настоящий! И парень отвечает: -Ну конечно же, он не настоящий.