Эко Лоренс: Повзрослев, я заметила, что у меня потеют ладони, когда я еду в автобусе. В такси я едва дышу. Когда веду машину, в ушах звенит и перед глазами все расплывается. Кажется, я того и гляди упаду в обморок. Я была уверена, что в меня кто-нибудь врежется. В подсознании остались воспоминания о лобовом столкновении, которые как-то меня контролировали. Дошло до того, что я не могла перейти через дорогу от страха, что кто-то поедет на красный. Мой мир рушился, становясь все меньше и меньше. Смотри сюда, я придумала идеальное лечение. Если бы я могла сама устроить аварию и выжить в ней, я бы начала избавляться от страха. Если бы я просто врезалась в чью-нибудь машину и устроила маленький переполох. Я бы тогда поняла, что фатальные аварии случаются редко, и не стоит из-за них волноваться. И я начала преследовать водителей, выискивая идеальную машину, в которую я врежусь. Идеальная авария. Всего одна идеальная, продуманная авария. Некоторые машины выглядели идеально, но когда я подъезжала так близко, что могла долбануть крыло, я видела детское сиденье. Или водитель был настолько молодым, что понятно было, что авария уничтожит всю его страховку. За некоторыми я следила, пока не становилось ясно, что живут они на ужасно крохотную зарплату и для полного счастья им не хватает свернутой шеи. Тем не менее, перемена ролей помогла мне. Я больше не ждала, что меня собьет какой-нибудь бешеный водитель, я сама стала хищником. Охотником. Каждую ночь я искала. Невозможно сосчитать, скольких я преследовала, пытаясь решить, стоит врезаться в их машину или нет. Идеальная авария оказалась каким-то парнем, а на крыше его машины был мертвый олень. Какой-то долбаный убийца Бэмби в камуфляжной куртке и в шапке с ушами. Он водит уродский четырехдверный седан, на крыше которого растянулся мертвый олень, а голова свисает на ветровое стекло. В городе мертвый олень – вещь заметная, так что я держусь на расстоянии и преследую его, не спеша, ищу место получше, чтобы двинуть убийце по заднице. Такое, где авария не заблокирует движение и не подвергнет опасности очевидцев. Вот смотри, я охочусь за ним точно так же, как он преследовал несчастное четвероногое создание. В ожидании лучшего выстрела. Я хочу сказать, я без ума от этого. Меня прет. Я быстро проезжаю на желтый, оставаясь в километре машин от него. Я торможу, когда он поворачивает, потом поворачиваю за ним. Позволяю другим авто обогнать себя, так он не заметит, что я уже долго у него на хвосте. В одном месте я теряю ублюдка. На светофоре – красный, но он едет и уходит направо за следующим же углом. Все месяцы охоты и моя идеальная авария к черту. На светофоре зеленый, и я лечу искать его, поворачиваю за тот же угол, но его нет. Проезжая по следующему кварталу, я осматриваю каждый перекресток, надеясь хоть мельком увидеть труп оленя, грустного убитого оленя, но там ничего, ни хрена. Никого. Слушай, я ехала домой, радуясь, что я хотя бы не увижу какого-то тупого охотника лицом на разбитой панели, и тут я вижу мертвого оленя. Машина стоит на обочине, коротая время на подъезде к экспресс-кафе. Стекло водительской двери опущено, и бородатое лицо гавкает в микрофон перед витриной с меню. Из-за флуоресцентного освещения кажется, что машина вся в пятнах ржавчины. Краска поцарапана. Почти все авто желтое, как моча, но дверь водителя голубая, как небо. Крышка багажника бежевая. Я съезжаю на обочину и жду. Рука из окошка обслуживания предает белый пакет, водила вкладывает в руку немного бумажных денег. Еще момент, и авто, желтое, как моча, переезжает бордюр и вливается в поток машин. Пока он не исчез, я прыгаю ему на хвост. Я крепко пристегиваю ремень безопасности. За мгновение до того, как мой бампер врежется ему в зад, я делаю глубокий вдох. Закрываю глаза и давлю на газ. Опять ни хрена. Машина улетела вперед, лавируя между другими тачками с такой скоростью, что мертвая задница оленя виляет хвостом туда-сюда перед моим носом. Гоняясь за ним, я забыла, что у меня покалеченная рука и нога. Я забыла, что половина моего лица не может улыбаться. В погоне я перестала быть сиротой или девочкой. Все, что я вижу – лавирующая среди машин задница оленя. Впереди загорается красный свет. Авто, желтое, как моча, мигает стоп-сигналами и тормозит, чтобы повернуть направо. Через секунду олень уйдет пока я доеду до поворота. И там, на тихой боковой улице, без свидетелей и полиции, я закрываю глаза и … ба-бах. Звук, этот звук я запомнила навсегда. Время застыло. Мой капот настолько глубоко засел в его багажнике, что мертвый олень отвязался. Веревки порвались, и олень тоже. В районе живота туша разорвалась на две половинки. И внутри вместо крови и кишков олень белый. Чисто белый. Бородатый водила распахивает дверь и вылезает наружу. У него огромная стеганая камуфляжная куртка. Уши его шапки хлопают на каждом шагу ко мне. «Ваш гребаный олень…», говорю. «Это подделка», говорю. А парень отвечает: «Конечно, подделка».