Эхо Лоуренс: Будучи уже взрослой, я заметила, что от поездок в автобусе у меня потели руки. В такси я вообще с трудом могла перевести дыхание. Когда я вела машину, сердце мое колотилось с такой силой, что мне казалось, будто я слышала его биение, и все вокруг становилось черно-белым. Я понимала, что почти теряла сознание. Я была уверена, что непременно врежусь в другую машину. На подсознательном уровне мои воспоминания о лобовом столкновении давали о себе знать. Дела обстояли настолько плохо, что я даже не могла перейти дорогу из страха, что какой-нибудь водитель проедет на красный свет. Мой мир постепенно разрушался, становясь все меньше и меньше. И тут меня осенило. Я придумала идеальный способ излечиться от этой напасти: если я попаду в аварию и выживу, то смогу побороть свой страх. Мне надо просто въехать на своей машине в другую, чтобы устроить небольшую аварию. И тогда я пойму, что аварии, оканчивающиеся летальным исходом, настолько редки, что не стоят моих переживаний. И я начала охотиться за другими водителями, выискивая идеальную машину для столкновения. Идеальная авария. Просто одна, идеальная, умышленная авария. Каждая машина казалась идеальной, но когда я подъезжала достаточно близко, чтобы въехать в нее, я видела, что в машине установлено детское сиденье. Или водитель был так молод, что я понимала, из-за этой аварии его лишат скидки за безаварийную езду. Или я висела у какого-нибудь водителя на хвосте до тех пор, когда уже с точностью могла сказать, что он едва сводит концы с концами, и последнее, что ему сейчас нужно, это вывихнутые позвонки. Но несмотря ни на что такая смена ролей помогала мне справиться с нервами. Вместо того чтобы ждать, когда меня убьет какой-нибудь безрассудный водитель, я стала хищницей. Охотницей. Ночи напролет я выслеживала свою жертву. Вы представить себе не можете то бесчисленное количество людей, за которыми я следовала по пятам, словно тень, пытаясь понять, подходят ли они, чтобы пропахать их машину. Жертвой для моей идеальной аварии оказался один парень с мертвым оленем на машине. Чертов убийца Бэмби, парень в камуфляжной куртке и шляпе с полями. Он ехал на ужасном четырехдверном седане с мертвым оленем, примотанным веревкой вдоль крыши машины, голова оленя покоилась на лобовом стекле. В городе мертвого оленя не так-то легко упустить из виду, поэтому я сохраняла дистанцию и выслеживала его под прикрытием других машин. Выжидая удачное время, я искала идеальное место, чтобы надрать задницу этому убийце. Место, где авария не создаст пробок и не будет опасной для пешеходов. И тут меня опять осенило. Я охочусь на него так же, как он преследовал бедное четвероногое создание, выжидая удачный момент для своего идеального выстрела. Это преследование избавило меня от моих страхов. Я была чертовски возбуждена. Я мчалась за ним сквозь желтые огни автострады, оставаясь далеко позади, чтобы он не заметил меня. Я замедляла ход и отставала, когда он поворачивал, затем поворачивала следом. Я позволяла другим машинам втискиваться между нами, поэтому он не замечал в зеркале заднего вида, как долго я ехала за ним. С одной стороны, я теряю ублюдка из виду. Загорелся красный свет, но он проехал на него, повернул на первом перекрестке направо и исчез. Долгие месяцы поисков и жертва для моей идеальной аварии ускользнула от меня. Красный свет сменился зеленым и я уже мчусь, чтобы разыскать его, поворачиваю на том же перекрестке, но его нет. Проезжаю еще одну улицу, быстро просматриваю дороги, пересекающие мой путь, надеясь хоть мельком увидеть того мертвого оленя, это бедное, несчастное, жестоко убитое животное, но ничего не нахожу, ни черта. Никого. И кто бы мог подумать. Я возвращаюсь домой, счастливая, по крайней мере, что не увижу какого-нибудь красношеего охотника четвертованным на его разбитой приборной панели, как передо мной возникает мертвый олень. Машина съехала с дороги и теперь тащилась по переулку к ресторанчику быстрого питания. Окно водителя открылось и усатый мужчина протявкал свой заказ в микрофон. В огнях флюоресцентных ламп в окошке выдачи заказов машина как будто бы покрылась пятнами ржавчины. Краска потрескалась. Почти вся машина была цвета мочи, зато дверца водителя выкрашена в небесно-голубой цвет. Багажник бежевый. Я пригнулась и стала ждать. Рука передала через окошко белый пакет, водитель дал руке несколько банкнот. Через мгновение автомобиль цвета мочи тихонько обогнул поворот и влился в поток машин. Пока еще он не успел раствориться среди них, я уже снова у него на хвосте. Я регулирую ремень безопасности, и он плотно обхватывает мое тело. За секунду до того, как встретятся наши бамперы, я делаю глубокий вдох. Закрываю глаза и сильнее жму на педаль газа. И снова чертова пустота. Машина умчалась вперед как реактивный самолет, лавируя среди других машин так быстро, что мертвый олений хвост начал маячить взад вперед прямо перед моим лицом. Преследуя его, я совсем забыла про свои покалеченные руку и ногу. Забыла, что половина моего лица не может улыбаться. Преследуя его, я уже не сирота или просто девочка. Задница оленя вихляет в потоке машин и это все, что я вижу. Впереди загорается красный свет. Машина цвета мочи, точнее, ее стоп-сигналы вспыхивают красным и она медленно приближается к перекрестку. На мгновение олень исчезает, пока я въезжаю за ним в поворот. И здесь, на тихой сельской улочке, где нет пешеходов и полиции, я закрываю глаза и… ка-бам! Моя машина настолько глубоко протаранила его багажник, что мертвый олень свободно раскачивался из стороны в сторону. Веревки порвались, и шкура оленя лопнула. Примерно в области живота тело разломилось на две части. И внутри оленя вместо крови и внутренностей было что-то белое. Белоснежное. Водитель распахнул дверь и с руганью выкарабкался наружу, на нем была огромная стеганая камуфляжная куртка. Поля его шляпы развевались с каждым шагом, проделанном в моем направлении. Я пролепетала: «Ваш чертов олень…фальшивка». На что парень ответил: «Конечно он фальшивка».