Эхо Лоуренс: Когда я выросла, то даже в автобусе ездить не могла - у меня ладони потели от страха. В такси я вообще дышать боялась. А когда сама была за рулем, то сердце стучало в ушах, и глаза отказывались различать цвета. Я почти теряла сознание. Была просто уверена, что какая-нибудь машина обязательно врежется в мою. Воспоминания об автокатастрофе засели у меня в подсознании и контролировали всю мою жизнь. Со временем дошло до того, что я улицу перейти не могла из-за страха, что какой-нибудь водитель рванет на красный свет. Мир мой сжимался, становясь все меньше и меньше. И представь себе! Я придумала идеальное лечение: если я вновь попаду в аварию и выживу, то смогу справиться со своими страхами. Если мне удастся врезаться в какую-нибудь машину и отделаться легким испугом, то я осознаю, что аварии со смертельным исходом происходят так редко, что о них и беспокоиться не стоит. И я начала следить за другими водителями, присматривая идеальную машину для столкновения. Идеальный несчастный случай. Только один идеальный контролируемый несчастный случай. Но когда, наконец, я находила подходящую машину, и подъезжала ближе, то замечала сзади детское сиденье. Или водитель был так молод, что авария испортила бы его страховой рейтинг. А иногда я долго преследовала кого-то, пока не понимала, что у владельца машины паршивая низкооплачиваемая работа и травмированной шеи ему только не хватало. Но как бы там ни было, смена ролей благотворно повлияла на мою психику. Вместо того чтобы ждать, когда я стану жертвой отчаянного водителя, я сама стала хищником. Охотником. Я шла по следу. Вы и представить себе не можете, скольких водителей я преследовала, пытаясь решить, подходят ли мне их машины. И вот он, мой идеальный несчастный случай - какой-то парень, на машине которого привязан мертвый олень. Подлый убийца беззащитных зверюшек, тип в камуфляжной куртке и шапке с ушами. Он сидит за рулем тесного четырехдверного седана. Олень привязан вдоль машины, и голова его свисает на ветровое стекло. В городе не так то легко потерять из виду мертвого оленя, и вот я следую за ним, квартал за кварталом, держа дистанцию и дожидаясь момента, когда смогу прищучить его убийцу. Я высматриваю подходящее место - место, где авария и не создаст помех движению и не повредит случайным прохожим. Ты только представь! Я охочусь за ним так же, как и он за этим несчастным четвероногим существом. Выжидаю той минуты, когда смогу нанести удар. Я словно под кайфом. Сердце выскакивает из груди от волнения. Я крадусь сквозь желтые огни светофоров, оставаясь в потоке машин. Замедляю ход и отстаю, когда он поворачивает, а потом следую за ним. Позволяю другим машинам проскальзывать между нами, чтобы моё отражение в зеркале заднего вида не мозолило ему глаза. И вдруг я теряю мерзавца. Он проскакивает на красный свет и сворачивает за угол. Месяцы слежки и мой идеальный несчастный случай - все пошло прахом. Загорается зеленый, я бросаюсь в погоню, сворачиваю за ним – но он исчез. Мчусь по другому кварталу, высматривая на перекрестках, не мелькнет ли где туша мертвого оленя, несчастного загубленного существа, но ничего. Ничего, будь оно все проклято. И никого. Послушай! Я возвращалась домой, утешая себя мыслью, что мне хотя бы не придется столкнуться лицом к лицу с разъяренным охотником над помятым крылом его автомобиля и вдруг - вижу мертвого оленя. Машина свернула с улицы и стоит у фастфуда. Водитель опускает окно, и бородатая морда пролаяла что-то в микрофон. В свете флуоресцентных фонарей кажется, что машина испятнана ржавчиной. Царапины на краске. Бежевая крышка багажника. Машина желтая, цвета мочи, только дверь со стороны водителя сияет небесной голубизной. Сворачиваю на обочину и жду. Рука из окошка протягивает белый пакет, и водитель кладет в неё несколько купюр. Еще поворот, желтый автомобиль замедляет ход и снова вливается в поток машин. Прежде чем он опять исчезнет, я сажусь ему на хвост. Затягиваю ремень безопасности на бедрах. Сердце бьется так сильно, что, кажется, может смять задний бампер его автомобиля. Я набираю воздуха в грудь. Закрываю глаза и жму на педаль газа. Блин, опять промах. Машина рванула вперед и лавирует среди других автомобилей. Хвост мертвого оленя виляет у меня перед глазами. Преследуя его, я забываю об искалеченной руке и ноге. Забываю, что половина моего лица не может улыбаться. Забываю, что я сирота. Зад оленя мелькает в потоке машин – это все, что я вижу. Впереди вспыхивает красный сигнал светофора. Желтая машина замедляет ход и исчезает за поворотом. На секунду я вновь теряю оленя из виду. Сворачиваю за ним. И здесь, в тихом переулке, где нет свидетелей и полиции, я закрываю глаза и … буммм. Звук. Звук, что навсегда врезался в мою память. Застывший во времени, замерзший и окаменевший. Удар так силен, что лопаются веревки. Туша разваливается надвое, но внутри, там, где должны быть кишки и кровь – олень белый. Белый и твердый. Водитель рывком открывает дверь, выбирается наружу. Борода. Огромная стеганая камуфляжная куртка. Он идет ко мне, и уши его шапки хлопают при каждом шаге. Я говорю: - Твой олень, блин …он же не настоящий. И парень отвечает: - Конечно, не настоящий.