Эхо Лоуренс: Повзрослев, я обнаружила, что от поездки в автобусе у меня потеют ладони. В такси мне не хватало воздуха. За рулем автомобиля сердце колотилось так, что его стук отдавался в ушах, а глаза переставали различать цвета. Еще бы вот столечко, и я бы падала в обморок. Я была просто уверена, что в меня кто-нибудь да въедет. Где-то на подсознательном уровне мной управляли воспоминания о пережитом когда-то лобовом столкновении. Дошло до того, что я не могла перейти улицу- в страхе, что кто-нибудь проедет на красный свет. Мой мир рушился, становясь все теснее и теснее. Так вот. Меня осенило, как положить этому конец. Вот если бы мне удалось подстроить аварию и выжить в ней, тогда, возможно, я смогла бы преодолеть свои страхи. Если бы только мне удалось въехать в чью-нибудь машину и устроить небольшую дорожную заварушку. Тогда, думалось мне, я бы поняла, что смертельные случаи на дорогах- такая редкость, что повода для беспокойств просто нет. В общем, я начала преследовать других водителей в поиске подходящей для столкновения машины. Безупречная авария. Всего одна безупречная, спланированная авария. Бывало, попадется, казалось бы, идеальная машина, но, подъехав к своей жертве достаточно близко для удара, я видела на заднем сидении детское кресло. Или водитель оказывался таким молодым, и было ясно, что авария поставит крест на его страховке. А иногда я ехала за кем-нибудь, пока вдруг не понимала, что их доходы очень скудны, и последнее, что им нужно, это лишние проблемы на их голову. И, тем не менее, эта смена ролей немного успокоила меня. Вместо постоянного страха погибнуть по вине очередного лихача, я превратилась в хищника. В охотника. Ночи напролет я искала. Вы не представляете, какое количество людей я выследила в раздумьях, стоит ли мне въехать в их машину. Жертвой моей идеальной аварии стал парень с мертвым оленем, привязанным к крыше его машины. Какой-то гребаный убийца Бэмби, одетый в камуфлированную куртку и шапку-ушанку. Он сидит за рулем уродливого четырехдверного седана, а вдоль крыши веревками привязано безжизненное тело оленя, голова которого свисает прямо на лобовое стекло. На городских улицах довольно сложно потерять из виду мертвого оленя, поэтому я держусь на приличном расстоянии от этого парня и еду за ним по окрестным улицам, неторопливо выискивая подходящее место, чтобы прижать его чертов зад. Нужно такое место, где авария не создала бы пробку и не подвергла бы опасности окружающих. Так вот. Я охочусь за ним, точно так же, как он сам преследовал это бедное четвероногое создание. Жду момента для точного выстрела. Я просто балдею от всего происходящего. Я безумно возбуждена. Я проскальзываю желтые огни светофоров, оставаясь за несколько машин до него. Когда он заворачивает, я снижаю скорость и сдаю немного назад, а потом снова поворачиваю за ним. Я пропускаю другие машины вперед себя, чтобы он не заметил, как долго мой автомобиль мелькает в его зеркале. Вдруг этот придурок теряется из виду. Загорается красный, но он пролетает, не останавливаясь, резко сворачивает направо и исчезает за ближайшим поворотом. Месяцы и месяцы слежки, и, подумать только, моя идеальная авария ускользнула от меня. Вот загорается зеленый, и я пулей устремляюсь за ним, сворачиваю там же, где и он, но его и след простыл. Проехав еще один квартал, я прочесываю перекрестки в надежде поймать взглядом труп оленя, это бедного, несчастного убитого оленя, но вокруг нет ничего…ничего, твою мать, nada («ничего»-пер. с испанского). И никого. Так вот слушайте. Я уже как раз ехала домой, радуясь хотя бы тому, что мне не придется иметь дело с недоумком, страдающим над своей раздолбанной машиной, когда вдруг я вижу того самого убитого оленя. Тот парень свернул с основной дороги, и теперь его машина стоит в проезде перед окошком закусочной. Из открытого водительского окна в динамик для заказов что-то рявкает бородатый мужчина. В дрожащем освещении закусочной на машине видны пятна ржавчины и покарябанная краска. Почти вся машина- тошнотворно-желтого цвета, и только водительская дверь- ярко-голубая, а крышка багажника- бежевая. Остановившись у обочины, я жду. Из окна закусочной протягивают белый пакет, и, забрав свой заказ, водитель кладет в вытянутую ему руку деньги. Через мгновение безобразная желтая машина осторожно съезжает с тротуара и вливается в общий поток. Не давая ему скрыться вновь, я следую за ним. Пристегиваю покрепче ремень безопасности. За секунду до того, как мой бампер должен был протаранить его сзади, я делаю глубокий вдох, и, зажмурившись, жму на газ. Но опять ни хрена. Он рванул вперед, ныряя между машинами с такой скоростью, что задница мертвого оленя виляет передо мной хвостом. В погоне за ним, я совершенно забываю о том, что у меня больная рука и нога. И о том, что одна сторона лица не может улыбаться. В погоне за ним, я уже не та бедная сиротка. Единственное, что я вижу, это виляющий среди машин олений зад. Вот впереди загорается красный, зажигается стоп-сигнал желтого автомобиля, и, слегка снизив скорость, он поворачивает направо. На мгновение олень исчезает, но, свернув, я опять его вижу. И там, в тихом закоулке, где нет ни прохожих, ни полиции, я закрываю глаза и ...ты-дыщ.. Этот звук…он врезался в мою память и застыл там навсегда. Передняя часть моей машины так сильно пробила его багажник, что от удара державшие мертвого оленя веревки ослабли, и он просто-напросто разорвался. В районе живота туша распалась на две части. А внутри, вместо крови и внутренностей, я увидела, что он абсолютно белый. Распахнув дверь, бородатый водитель вылезает из машины в своей огромной стеганой куртке, и уши на шапке подскакивают с каждым его шагом в мою сторону. «Ваш чертов олень…» - говорю я ему - «он же ненастоящий». На что он: «Ну конечно нет».