Потом, когда я уже выросла, стала взрослой, оказалось, что при поездке в автобусе у меня потеют руки. В такси – задыхаюсь, не хватает воздуха. Сама сажусь за руль – сердце колотится чуть не в ушах, перестаю различать цвета. Такое почти полуобморочное состояние. Я была настолько уверена, что в меня врежется другая машина… Воспоминание о том лобовом столкновении неосознанно руководило мной. Дошло до того, что я улицу перейти не могла – боялась, что какой-нибудь из водителей поедет на красный. Мир вокруг меня съеживался. Всё рушилось. Понимаете, тут я и додумалась до идеального способа вылечиться. Раз уж получилось выжить после аварии, то и от страха можно избавиться. Если, скажем, стукнуть кого-нибудь и погнуть там бампер… Я бы тогда убедилась, что смертельные столкновения бывают так редко, что волноваться об этом не стоит. И я стала выслеживать водителей на дорогах. Искала подходящую машину – именно такую, чтобы устроить одну-единственную аварию для себя. Чтобы всё по плану и как мне нужно. Бывало, уже решу – вот самое то. Подберусь поближе, пристроюсь стукнуться – а там детское сиденье сзади. Или водитель такой молодой, что понятно – после аварии погорит вся его страховка. Или довыслеживаюсь до того, что становится ясно - у этого человека работа вовсе не денежная и ему не хватает ещё только растяжения шеи. Но даже сама по себе эта перемена ролей успокаивала. Вместо того, чтобы дожидаться, пока меня убьёт какой-нибудь бесшабашный тип, я сама стала хищником. Охотником. Я ночи напролёт кралась за столькими людьми, прикидывая, годятся ли они для того, чтобы пнуть их. И вот оказалось, что моя заветная цель - парень, у которого на крыше тачки был привязан олень. Чёртов убийца маленьких оленяток, здоровяк в камуфляжке и шапке-ушанке. Машина была – четырёхдверный седан, оленья туша привязана вдоль крыши, головой как раз над лобовым стеклом. Мёртвого оленя в городе из виду просто так не упустишь, я спокойно держалась поодаль, высматривала, куда он движется, чтобы выиграть нужный момент и прищемить убийце задницу. Ну, и место искала подходящее, чтобы не перекрыть движение или не поранить кого-нибудь на тротуаре. Понимаете? Я за ним охотилась точно так же, как он за теми оленями. Подстерегала момент, чтобы бац - и наверняка. Я хочу сказать, у меня всё отлично получалось, а это заводит. Я проскакивала на жёлтый свет, пряталась за машинами, отпускала его на повороте, а потом, когда сама сворачивала туда же, опять разрешала другим водителям вклиниться между нами, так что он не мог вычислить, что я всё время мотаюсь у него на хвосте. И вдруг я его упустила. Чёрт! Он проехал на красный и круто свернул направо на следующем перекрёстке. Коту под хвост вся слежка, и авария, моя авария! Загорелся зелёный, я рванула следом, сворачиваю – его нет! Проезжаю ещё квартал, на всех перекрёстках высматриваю оленя, бедного мёртвого оленя – нету! Нигде ни хрена, ни следа! Просто ничего. Слушайте. Я развернулась и поехала домой. По крайней мере, думаю, не придётся выяснять отношения со злющим охотником, которому я разнесу корму. И тут вижу - олень! Та машина съехала с дороги, стоит возле закусочной. Боковое стекло опущено, и бородатое рыло бухтит заказ в переговорное устройство. Там фонари были флуоресцентные, видно сразу – машина вся в ржавчине. Крашеная-перекрашеная. Побитая, поцарапанная. Кузов жёлтый, цвета детской неожиданности, водительская дверь голубая. Багажник вообще бежевый. Я пристроилась у тротуара и жду. Вижу – из окошка раздачи высунулась рука с пакетом. Он забрал, сунул ей деньги. Я жду. Он тронулся с места, выехал на дорогу - и тут уже я не прозевала момент. Уместилась точно сзади. Пристегнулась. Делаю глубокий вдох, сердце чуть не под передний бампер выпрыгивает... Жму на газ до упора… и ничего! Этот мерзавец рванул с места, проскочил между других машин – только олений хвост мотнулся перед носом. Вот когда меня проняло: забыла, кто я и что я. Что у меня рука и нога обожжены, что пол-лица перекорёжено, что я женщина и одна на белом свете. Только и видела - оленью задницу впереди. Прямо. Перекресток. Загорается красный. Тачка цвета детской неожиданности притормаживает, мигает тормозными, сейчас повернет направо… На мгновение олень исчезает, поворачиваю за ним, догоняю – улица тихая, ни пешеходов, ни полиции поблизости, закрываю глаза – мляк! Я этого звука никогда не забуду. Это – навсегда. Я так глубоко въехала в седан, что олень соскользнул. Верёвки порвались, и тушу распороло напрочь. По брюху туловище развалилось пополам. А там – ни внутренностей, ни крови. Всё белое. Просто белое. Сплошь. И вот распахивается дверца, водитель лезет наружу. Бородища. Камуфляжная куртка – широченная, стёганая такая. Ушанка. Уши на каждом шагу хлопают… А я говорю: кипучая сила… твой олень… чучело? И он мне: конечно, чучело, а что?