Эхо Лоуренс: Став старше, я стала замечать, что, когда я садилась в автобус, у меня потели руки. В такси мне становилось трудно дышать. За рулем стук сердца отдавался у меня в ушах, и я переставала различать цвета. Я почти теряла сознание. Я была уверена, что кто-то обязательно в меня врежется. На бессознательном уровне мои воспоминания о лобовом столкновении были настолько сильными, что я переходила дорогу, боясь, что кто-нибудь рванет на красный свет. Мой мир рушился, становясь все меньше и меньше. Слушайте дальше. Я нашла идеальное лечение. Если бы я смогла сама устроить аварию и выжить в ней, то, возможно, я бы избавилась от старых страхов. Если бы у меня получилось подбить чью-то машину, погнуть ей крыло... Тогда бы я убедилась, что автокатастрофы слишком редки, чтобы из-за них беспокоиться. Итак, я начала подкрадываться к другим машинам, выбирая лучшую для моей затеи. Идеальная авария. Всего одна, идеальная, контролируемая авария. Когда мне казалось, что машина может подойти, я подъезжала ближе на достаточное расстояние для удара, и замечала детское сиденье. Или водитель оказывался слишком молодым, и авария могла превысить размеры его страховки. Или я тащилась за кем-то, пока не понимала, что водитель на низкооплачиваемой работе, и последнее, что было ему нужно, это поврежденная шея. Тем не менее, перестановка ролей успокоила меня. Вместо того чтобы ждать смерти под колесами очередного безрассудного водителя, я сама стала хищницей. Охотником. Всю ночь я буду выслеживать. Невозможно сосчитать всех людей, которых я преследовала, решая, стоит ли мне пробить их машину. Для своей безупречной аварии я выбрала парня со шкурой оленя на крыше автомобиля. Чертов убийца Бемби в камуфляжной куртке и шапке с ушками. На душном четырехдверном седане с мертвым оленем на крыше, привязанным так, что его голова свисала на переднее стекло. В городе не так легко потерять из виду такую машину, поэтому я держусь на расстоянии и слежу за ней из окрестностей, выжидая, выбирая наилучшее место, чтобы нагнать убийцу. Там, где авария не перекроет движение и будет безопасной для наблюдателей. Вот. Я охочусь на него так же, как он выслеживал это бедное четвероногое созданье. Предвкушая свой лучший удар. Я действительно без ума от этого. Чертовски возбуждена. Я проскакиваю на желтый, оставляя позади себя колонну машин. Сбавляю скорость и немного отстаю, когда он поворачивает за угол. Затем сворачиваю туда же. Я пропускаю между нами машины, и он не может заметить, как долго я отражаюсь в его зеркале заднего вида. В какой-то момент я его теряю. Загорается красный, но он не останавливается и сворачивает на ближайшем перекрестке. Все месяцы моей охоты, моя идеальная авария исчезли... Загорается зеленый, и я срываюсь за ним, но он исчез. Еще один квартал, я просматриваю всю дорогу на перекрестках, надеясь увидеть промелькнувший труп оленя, этого бедного, бесцельно убитого оленя, но ничего не вижу, черт возьми, ничего. Слушайте. Я уже возвращалась домой, радуясь хотя бы тому, что мне не пришлось пререкаться с каким-то охотником из-за его разбитой машины, - как я увидела оленя. Машина съехала с дороги, и теперь стоит у окошка фаст-фуда. Водитель опустил стекло, и его бородатая физиономия лает на обслуживающего. В флуоресцентных огнях дорожки машина кажется заляпанной пятнами ржавчины. Облезшая краска. Машина желтая, как моча, но дверь водителя - небесно-голубая. Багажник - бежевый. Я подъезжаю к обочине дороги и жду. Рука из окошка передает белый пакет, водитель отдает руке купюры. Еще одно биение сердца, и желтая машина на обочине тротуара двинулась к дороге. Пока он опять не исчез, я сажусь к нему на хвост. Крепко перетягиваю ремень на бедрах. Еще один удар сердца, перед тем, как мой бампер впишется в его зад. Задерживаю дыхание. Закрываю глаза и нажимаю на педаль. И снова промах. Машина срывается вперед, лавируя между других машин так быстро, что олень машет хвостом взад-вперед прямо перед моим лицом. Преследуя мою жертву, я забыла про искалеченные руку и ногу. Я забыла, что я не могу улыбаться половиной рта. Преследуя его, я перестала быть сиротой или девчонкой. Зад мертвого оленя маневрирует на дороге, и это все, что я вижу. И - дальше. Загорается красный. Фары желтой, как моча, машины вспыхивают перед поворотом направо. На миг олень опять исчезает, пока я не сворачиваю туда же. И там, на тихой улице, без наблюдателей или полиции, я закрываю глаза, и... бах. Этот звук... я до сих пор помню этот звук. Замороженная временем материя. Перед моей машины так глубоко погрузился в его багажник, что шкура оленя свободно свисает. Веревки лопнули, и олень виден изнутри. На животе шкура разорвалась на две части, и внутри, вместо потрохов и крови, она белая. Безупречно белая. Бородатый открывает дверь и выбирается наружу. Стеганая камуфляжная куртка. Ушки шапки, хлопающие на каждом шагу ко мне. Я говорю: - Чертов олень... Я говорю: - Это подстроено. И он говорит: - Конечно, это подстроено.