The girl along with her parents got into a car accident when she was small. Her parents died and she was maimed for life as her leg and arm stopped to grow. In this passage she recollects how she managed to unload the fear of a new car accident. Эко Лоуренс: Когда я повзрослела, я заметила, что у меня потели руки, когда я ехала в автобусе. В такси я едва могла глубоко вздохнуть. Когда сидела за рулём, звук сердца отбивался в ушах, и я теряла способность различать цвета. Я почти теряла сознание. Я была уверена, что меня собьёт машина. На бессознательном уровне воспоминания о лобовом столкновении не давали мне покоя. Дошло до того, что я боялась перейти дорогу думая, что водитель поедет на красный свет. Мой мир продолжал рушиться, становясь всё меньше и меньше. Представляете, я придумала идеальный способ как излечиться. Если бы я только инсценировала и пережила аварию, то, возможно, мои страхи прошли бы. Если бы я только направила машину на другую и устроила лёгкое столкновение. Тогда бы я поняла, что аварии со смертельным исходом так редки, что не стоит волноваться на этот счёт. Итак, я начала следить за другими водителями в поиске идеальной машины для столкновения. Хорошо подготовленная авария. Просто хорошо подготовленная, контролируемая авария. Машина могла выглядеть идеально, но, подъезжая достаточно близко, чтобы удариться крылом, я видела ребёнка на заднем сидении. Или водитель был так молод, что я знала, авария сведёт к нулю их страховку. Или я преследовала кого-то до тех пор, пока не понимала, что эти люди пашут на ужасной работе, получая минимальную зарплату, и вывихнутая шея - это последнее, что им надо в этой жизни. И всё же перемена роли помогла мне совладать с нервами. Вместо ожидания быть убитой бесшабашным водителем, я стала хищницей. Охотником. Ночь на пролёт я искала. Трудно сосчитать то количество людей, за которыми я тайно следила, решая, стоит ли таранить их машину. Объектом аварии оказался парень с мёртвым оленем, привязанным к крыше машины. Этот долбаный убийца Бемби, одетый в камуфляжную куртку и шапку-ушанку. Он сидит за рулём отвратительного четырёхдверного седана с привязанным во всю длину мёртвым оленем, у которого голова свисает над лобовым стеклом. В городе не так просто оторвать взгляд от мёртвого оленя, поэтому я держала дистанцию и следила за ним по всей округе, выжидая подходящий момент и подыскивая идеальное место для ловушки этого убийцы оленя. «Несчастный случай» не должен загораживать движение или подвергать опасности свидетелей. Представляете, я охотилась за ним точно так же, как он за тем бедным четвероногим существом. Я выжидала, чтобы сделать точный выстрел. И меня это, на самом деле, завело. Я, как бешенная, мчусь на жёлтый свет светофора, между нами много машин. Замедляю ход и отъезжаю, когда он поворачивает, потом поворачиваю туда же. Даю машинам проехать между нами, чтобы он не заметил, как долго я вешу у него на хвосте. Вдруг я теряю этого типа. Загорается красный свет, но он не останавливается и поворачивает прямо за следующий угол. Месяцы поиска, и моя идеальная авария срывается. Зажигается зелёный свет, и я бросаюсь на поиск снова, поворачиваю за тот же угол, но он исчезает. Проезжая другой квартал, я всматриваюсь на перекрёстках в надежде увидеть труп оленя, того бедного убитого оленя, но ничего, ни-че-го. Никого. Представляете, я ехала домой и была счастлива хотя бы оттого, что не пришлось выяснять отношения с неотёсанным охотником по поводу смятой боковой панели, когда вдруг я увидела мёртвого оленя. Машина стояла в стороне, на полосе сервиса ресторана фаст фуда. Окно водителя открыто, и бородатое лицо гавкает что-то работнику сервиса. Флуоресцентное освещение отражает ржавые пятна на машине. Краска исцарапана. Большая часть машины ядовито жёлтого цвета, но дверь водителя небесно голубая. Крышка багажника – бежевая. Я подъехала и стала ждать. Рука протягивает белый пакет из окна сервиса, водитель даёт руке бумажные деньги. Ещё мгновение и ядовито жёлтая машина съезжает с обочины, сливаясь с потоком машин. До того, как он может снова исчезнуть, я у него на хвосте. Я натягиваю ремень безопасности плотно по бёдрам. Сердцебиение до того, как мой передний бампер ударится о его зад, я делаю глубокий вдох. Я закрываю глаза и жму педаль газа. И снова ни-че-го. Его машина дёрнула вперёд, мчась между другими машинами так быстро, что зад мёртвого оленя махал хвостом перед моим лицом. Преследуя его, я забываю, что у меня больная рука и нога. Я забываю, что половина моего лица не улыбается. Преследуя его, я – не сирота или девушка. Зад оленя увиливает в потоке машин, и это всё, что я вижу. Впереди загорается красный свет. Ядовито-жёлтая машина, огни тормозов сверкают красным, когда она медленно поворачивает направо. На мгновение, олень исчезает, пока я следую за ним по виражу. И тут, на тихой улочке, без свидетелей и полиции, я закрываю глаза и … ба бах. Звук, тот звук всё ещё отбивает у меня в голове. Время застыло. Передняя часть моей машины врезалась глубоко в его багажник так, что мёртвый олень свободно болтается. Верёвки порваны, и олень явно разбит. Где-то возле живота, тело разорвано на две части. И внутри, вместо крови и кишок, олень белый. Абсолютно белый. Водитель открывает переднюю дверь и выбирается из машины, бородач. Его камуфляжная куртка, подбитая ватином, громадная. Уши его шапки хлопают с каждым шагом ко мне. Я говорю: «Твой дурацкий олень…». Я говорю: «Он не настоящий». И парень отвечает: «Конечно, он не настоящий».