Эхо Лоуренс: Ладони потеют, когда я еду в автобусе. В такси едва могу дышать. Когда за рулем - сердце стучит как колокол, перед глазами - пелена, едва различаю цвета. Состояние - на грани обморока. Я уверена - меня неизбежно протаранит другая машина. Катастрофа не отпускает, сидит в подсознании, управляет мною. Я даже не могу заставить себя перейти улицу - от страха, что автомобиль поедет на красный свет. Мир вокруг меня рушился, кольцо сжималось. Нет уж. Идеальная терапия - клин клином: самой организовать аварию, пережить ее, не пострадать, после этого все мои страхи останутся в прошлом. Устроить аварию с минимальными повреждениями - помятое крыло, не более. Тогда я пойму, что автокатастрофы бывают так редко, что не стоит и думать о них. Я начала следить за другими водителями, выбирая подходящую машину. Подходящую для аварии. Для одной организованной, контролируемой аварии. На первый взгляд - подходящим казался любой автомобиль. Но когда я приближалась и была готова осуществить свое намерение, то видела, либо детское кресло, или, что водитель слишком молод и любая, даже мелкая, авария была бы катастрофой для его страховки. Иногда я преследовала кого-либо, а потом понимала – у него настолько низкооплачиваемая работа, что только аварии ему и не хватает в жизни. Тем не менее - смена роли мне помогла. Я уже не ждала, что меня убьет какой-нибудь бесшабашный водитель, я сама превратилась в хищника. Хищника, выслеживающего добычу. Все ночи я искала жертву. Невозможно пересчитать, за сколькими я следила, решая – мой клиент или нет. Моим клиентом оказался парень с мертвым олененком на крыше авто. Убийца Бэмби - в камуфляжной куртке и шапке с ушами. Четырехдверный седан, мертвый олененок привязан вдоль крыши, голова олененка лежала на верхней части ветрового стекла. Убитый олененок в городе – нелегко оторвать взгляд от этого зрелища. Я держала дистанцию, пропуская между нами машины, выжидая своего часа, выбирая момент, когда смогу ударить машину убийцы в зад. Моя авария не должна остановить движение, не должна быть угрозой для других. Да. Как он недавно преследовал несчастное животное, так я преследовала его. Преследовала для моего лучшего выстрела. Думаю, я была без ума от этого (опьянена этим). Чертовски возбуждена. Срывалась на желтый свет, держа несколько машин между нами. Тормозила и таилась, когда он поворачивал, затем поворачивала вслед за ним. Позволяла другим обгонять меня, чтобы он не заметил мою машину в зеркало заднего вида. И вдруг - потеряла его. Включился красный, но он рванул вперед и резко свернул вправо. Месяцы слежки, моя авария – все пошло прахом. На зеленый я рванула по его следу, повернула там же, где он, но – его не было. Следующий квартал, я металась по перекресткам, надеясь увидеть труп олененка, безжалостно убитого, несчастного олененка. Но – ничего. Никого. Все кончено. Я повернула домой. Одна радость – мне не придется смотреть в лицо убийцы, и вдруг увидела – мертвого олененка. Убийца, съехав с дороги, притормаживал у окошка фаст-фуда. Опустилось стекло, бородатое лицо что-то сказало в микрофон. В ярком свете машина, казалось, покрыта ржавыми пятнами. Краска, царапины. Кузов желтый, но дверца со стороны водителя – ярко голубая. Бежевый багажник. Я припарковалась и стала ждать. В окошке показалась рука с белым пакетом, водитель отдал деньги. Желтая машина медленно двинулась вдоль бордюра, направляясь к дороге. Прежде чем он снова исчез, я была у него на хвосте. Туго затянула ремень безопасности. Прямой удар сомнет багажник его машины. Я глубоко вздохнула. Закрыла глаза, вдавила газ. Опять. Автомобиль, резко рванув вперед, перестроился так быстро, что хвост мертвого оленя мельтешил перед глазами. Мчась за ним, я забыла о покалеченных руке и ноге. Забыла, что подвижна только одна половина лица. Мчась за ним, я не была ни сиротой, ни девушкой. Впереди несся зад мертвого оленя, я помнила только о нем. Мигнув поворотниками, он скользнул направо. На миг олень исчез из виду, пока я поворачивала. И вот, на тихой улочке, где не было никого, я закрыла глаза и … БАХ! Звук удара, я и сейчас слышу этот звук. Время остановилось. Капот моей машины так глубоко вошел в багажник его, что туша перевернулась. Веревки оборвались, туша раскололась на две части. И, вместо крови и потрохов, олень внутри был – белый. Совершенно белый. Рывком открыв дверь, бородач выбрался из машины. Огромный, в камуфляжной куртке. При каждом шаге уши на шапке подпрыгивали. Он шел на меня. Я сказала: «Этот проклятый олень…». Я сказала: «Он не настоящий» И он ответил: «Конечно, он не настоящий»