Эко Лоренс: Уже взрослой я заметила, что когда еду в автобусе, у меня начинают потеть ладони. Я не могла нормально дышать, сидя в такси. А когда сама вела машину, слышала глухие удары своего сердца и переставала различать цвета. Мне казалось, что я хлопнусь в обморок. Я все время ждала, что меня протаранит другая машина. Мной владело подсознательное воспоминание о том столкновении лоб в лоб. В конце концов, я стала бояться переходить улицу - а вдруг кто-нибудь поедет на красный и собьет меня. Мой мир сжимался, становился меньше и меньше. Сейчас я вам все расскажу. Я придумала идеальное лекарство против своих страхов: нужно самой устроить аварию и выйти из нее живой. Просто помну бампер чужой машины, устрою маленькое дорожно-транспортное происшествие. Тогда я поверю, что настоящие автокатастрофы случаются редко и можно их выкинуть из головы. И я стала искать идеальный объект для столкновения. Идеальная авария. Мне была нужна одна-единственная идеальная, выверенная авария. Я находила свой идеальный объект, но подобравшись поближе, чтобы поддать ему под бампер, замечала на заднем сиденье ребенка. Или за рулем был совсем молокосос; после малейшей аварии с него сдерут кучу денег за страховку. Или я висела у какого-нибудь водителя на хвосте, пока не становилось понятно, что он едва сводит концы с концами; только растяжения шейных связок ему не хватает для полного счастья. И все же перемена ролей пошла на пользу моей психике. Я больше не ждала, когда меня прикончит очередной безголовый раздолбай. Из жертвы я превратилась в преследователя. Охотника. Вечерами я отправлялась в поиск. Вы себе представить не можете, сколько их было - людей, за которыми я ехала по пятам, примеряясь к их машинам. Моим идеальным объектом стал мужик с убитым оленем на крыше машины. Герой-охотник, сраный убийца маленьких Бемби. Камуфляжная куртка, шапка с ушами. Жуткий, раздолбанный четырехдверный седан; олень распластан вдоль машины, головой над ветровым стеклом. В нашем городе не так часто возят убитых оленей, так что я не боялась его потерять и держалась на расстоянии. Я шла за ним по городу, район за районом, выжидая удобный момент. Подыскивая идеальное место, чтобы прищемить этому убийце задницу. Место, где моя авария не перекроет движение и не повредит случайным очевидцам. Попытайтесь меня понять. Я выслеживала его, как он выслеживал это несчастное четвероногое. Выжидая, когда подвернется шанс ударить точно в цель. Я была как под кайфом. Просто ошалела. Когда он слишком отрывался, летела на желтый. Когда собирался поворачивать, я притормаживала и отставала, а потом уже поворачивала следом. Пропускала вперед других, чтобы он не засек, сколько я уже болтаюсь у него в зеркале заднего вида. В какой-то момент я все-таки потеряла засранца. Он проскочил на красный на перекрестке, срезал угол и ушел направо. Месяцы слежки, вся моя идеальная авария - все пошло прахом. Загорелся зеленый, я гоню за ним, сворачиваю на ту же улицу, но он уже ушел. Следующий квартал, я вглядываюсь в перекрестки впереди, не мелькнет ли где оленья туша, несчастный подстреленный трупик, но нет, проклятая невезуха. Везде пусто. Послушайте меня. Я повернула к дому, рада уж тому, что больше не пялюсь на мужлана-охотника через стекло его помятой задней двери – и вдруг я засекаю оленя. Седан съехал с улицы к фаст-фуду и ждет на дорожке для автомобилистов. Стекло со стороны водителя поехало вниз, бородатая физиономия пролаяла заказ в микрофон. В люминесцентных огнях фаст-фуда машина казалась покрытой ржавыми пятнами. Подранная краска. Машина цвета мочи, только водительская дверь голубая. И крышка багажника бежевая. Притираюсь к бордюру и жду. Из окошка обслуживания появилась рука с белым бумажным пакетом; бородатый забирает пакет и сует руке деньги. Еще одно сердцебиение - и мочеиспускательно-желтый седан понемногу выезжает с дорожки на улицу и вливается в поток машин. Прежде чем он успевает смыться, сажусь к нему на хвост. Подтягиваю ремни безопасности на бедрах. Через один удар сердца мой передний буфер врежется ему в зад. Делаю глубокий вдох. Закрываю глаза и бью по педали газа. Опять сраная непруха. Он рванул вперед, лавируя так быстро, что зад мертвого оленя завилял мне хвостом прямо в лицо. Я забыла о больной руке и ноге. Забыла, что половина моего лица не может улыбаться. Забыла, что у меня никого нет, что я беззащитная девушка. Меня волновало лишь одно: оленья задница, удирающая от меня в потоке машин. Впереди полыхнул красный. Писсуарно-желтый седан - это его стоп-сигналы вспыхнули красным, когда он притормозил, сворачивая направо. Олень на мгновение исчез из виду, пока я догоняла его на повороте. И здесь, на глухой улице, без всяких очевидцев и полиции, - я зажмурилась и... бабах. Звук. Этот звук я слышу и сейчас. Время застыло как лед. Мой передок въехал ему в багажник так глубоко, что олень соскользнул с крыши. Веревки лопнули, и олень тоже лопнул. Тушу разорвало на две части где-то по животу. Внутри ни крови, ни кишек. Белый цвет, и все. Мужик открывает дверь, выбирается из машины. Борода, здоровенная стеганая камуфляжная куртка. Идет ко мне, уши шапки прыгают на каждым шагу. - Твой сраный олень, - сказала я. - Он не настоящий, - сказала я. - Конечно, не настоящий, - ответил мужик.