Эко Лоренс вспоминает: Став взрослой, у меня начали потеть ладошки во время путешествия автобусом. В такси я едва могла перевести дыхание. Во время езды, казалось, моё сердце стучало прямо в голове, на виски давило и гул отдавался в ушах, цвета блёкли, сознание расплывалось и я была близка к обмороку. Я была уверена, что, либо в мою машину врежется другая тачка, либо я сама буду сбита какой-нибудь машиной. Картина будущего столкновения преследовала меня на подсознательном уровне. Я чувствовала себя настолько плохо, что не могла спокойно перейти дорогу из-за опасения, что какая-либо из машин, ожидающих сигнала светофора на перекрёстке, поедет на красный свет. Моё восприятие окружающего мира сжималось, как шагреневая кожа, и сам мир становился всё меньше и меньше. Обдумав все это, мне в голову пришла идея идеально подходящего лечения; например, если я смогу попасть в автомобильную аварию и выжить в ней, то я смогу преодолеть и свой страх. Ах, если бы я могла просто врезаться в другую машину, учинив небольшую аварию, ведь фатальные исходы сейчас настолько редки, что о них не стоило и беспокоиться. С тех пор я начала преследовать других водителей, подыскивая подходящий автомобиль, в который можно было бы врезаться. Идеальная авария- вот в чём я нуждалась. Всего лишь одна идеальная, полностью контролируемая авария. Некоторые машины казались подходящими, но когда я подъезжала ближе и уже была готова вот-вот врезаться ей в задний бампер, я вдруг замечала ребёнка на заднем сиденье, или водитель казался слишком молодым, чтобы портить его репутацию у страховой компании, либо я висела на хвосте у кого-либо, казавшимся перебивающимся случайными заработками и, последнее в чём он нуждался, была сломанная шея. Тем не менее обратная роль щекотала мне нервы. Вместо ожидания быть сбитой каким-нибудь безрассудным водителем, я стала преследователем. Охотником. Ночами я охотилась. Вам не удастся подсчитать количество людей за которыми я следовала тенью, решая врезаться в их машину или нет. Моя совершенная авария готова была осуществиться с автомобилем парня с оленем на крыше. С этаким грёбаным убийцей маленьких оленят, носившем куртку защитного цвета и охотничью кепку-ушанку. Он водил неуклюжий четырёх-дверный седан с убитым оленем, привязанным верёвками во всю длину крыши и голова этого оленя свисала на лобовое стекло. Мёртвого оленя нелегко упустить из виду в большом городе и я, следуя за ним держала дистанцию, выжидая своего часа и подыскивая подходящее место, где можно было бы прищучить недоноску задницу. Такое место, где бы инцидент не заблокировал движение и не повредил бы какого-нибудь зеваку. Учтите, что я выслеживала его точно также, как и он преследовал когда-то это бедное четвероногое существо. Также подыскивала лучший момент и позицию для выстрела. Я тащилась от этого и была, офигеть как, возбуждена. Проносилась на жёлтый свет, пытаясь не отстать, сбавляла скорость и поворачивала там же где и он, притормаживала, позволяя машинам вклиниваться между мной и ним, чтобы он не заметил как долго я маячила в его зеркальце заднего вида. Однажды я потеряла негодяя. Загорелся красный свет, но он продолжал нестись и скрылся за правым поворотом. Казалось месяцы напряжённого преследования и возможность идеального столкновения утрачены навсегда. На зелёный свет я, припустила за ним, повернула на этом же углу, но он как в воду канул. Проехав квартал и поплутав по перекрёсткам, надеясь снова увидеть машину с трупом этого бедного, печального оленя, но всё было впустую, я так и не нашла его, пропади всё пропадом. Вот облом. Но, слушайте дальше, когда я ехала домой, слегка счастливая от того, что не придётся увидеть поникшую голову этого охотника-деревенщины на разбитой приборной доске, я снова увидела его, седан с мёртвым оленем. Автомобиль медленно выкатил с улицы, немного помедлив в тупике подъезда к закусочной. Стекло со стороны водителя пошло вниз и бородатая физиономия что-то пролаяла в микрофон отдела заказов. В свете флуоресцентных ламп подъездного пути ресторанчика машина казалась покрытой ржавчиной, краска облупилась и местами поверхность кузова была поцарапана. Машина была ярко-жёлтой, а дверца водителя небесно-голубая. Крышка багажника тускло отсвечивала бежевым. Я съехала на обочину и остановилась. Из окошка приема заказов высунулась рука с белым пакетом и водитель забрав его, вложил в неё банкноту. Мгновение, и ядовито-жёлтый седан рванул через тротуар, торопясь занять своё место на оживлённой автостраде. Я снова была у него на хвосте ещё до того, как он снова смог бы испариться и потуже затянула ремень безопасности на бедре. За мгновение до того как мой передний бампер должен был пропороть задницу его тачки, я глубоко вдохнула, закрыла глаза и впечатала гашетку в пол до упора. И снова облом. Седан рванул вперёд, мелькая среди других машин так быстро, что хвостик оленя замельтешил в глазах. В погоне я забыла о парализованной руке и ноге и что мышцы половины лица неспособны растянуться в улыбке, но вот я уже не маленькая беспомощная девочка-сирота, а хищник и, единственное на что я смотрела, был болтающийся хвост мёртвого оленя. Впереди загорелся красный свет. Ядовито-жёлтый седан замигал тормозными огнями и сбросил скорость, готовясь повернуть направо. На миг хвост пропал из виду на изгибе дороги. Я зажмурила глаза, крутанула руль вправо и, здесь, на тихой улочке, без полиции и пешеходов…, -Бум, Ба-бах! Этот звук всё ещё звенит у меня в ушах. Казалось, само время остановилось. Перед моего авто настолько глубоко въехал в его багажник, что верёвки лопнули и олень, расколовшись пополам, рухнул на дорогу. А внутри он, вместо кишок и крови, сиял белизной. Ослепительной белизной. Бородач в стёганой камуфляжной куртке рывком распахнул дверь и выбрался из машины. Уши его кепки смешно подпрыгивали с каждым его шагом ко мне. - Этот твой грёбаный олень…,он что- муляж?!- пролепетала я. И бугай просто так отвечает,- Конечно да, муляж.