Echo Lawrence: Став взрослой, я обнаружила, что при поездке на автобусе мои ладони потели, в такси я едва могла дышать, а за рулем автомобиля у меня стучало в ушах и я переставала различать цвета. Еще чуть-чуть и я бы грохнулась в обморок. Я была уверена, что меня протаранит какая-нибудь машина. На бессознательном уровне мной руководила память о лобовом столкновении. Дошло до того, что я не могла перейти улицу из-за страха, что водитель поедет на красный свет. Мой мир рушился, становясь все меньше и меньше. Представьте себе, я нашла идеальное лекарство: если бы я смогла инсценировать аварию и выжить, тогда я смогла бы преодолеть свой страх. Если бы я, в самом деле, смогла врезаться своей машиной в другую, и вызвать небольшое столкновение. К тому же я поняла, что аварии со смертельным исходом так редки, что не стоят беспокойства. И тогда я начала выслеживать водителей в поисках идеальной машины для столкновения. Идеальная авария. Всего одна, идеальная, контролируемая авария. Какая-то машина казалась идеальной, но когда я подъезжала достаточно близко, чтобы поцеловать ее своим крылом, я обнаруживала на заднем сидении ребенка. Или водитель был так молод, что было понятно, что авария уничтожит его страховку. Или, я выслеживала кого-нибудь до тех пор, пока не выясняла, что у них слишком низко оплачиваемая работа и последнее, что им нужно это растяжение шеи. Тем не менее, смена ролей помогла моим нервам. Вместо того чтобы ждать, когда меня убьет неосторожный водитель, я сама стала хищником. Охотником. Ночи напролет я искала. Невозможно сосчитать число людей, за которыми я следовала по пятам, пытаясь решить, стоит ли врезаться в их машины. Моей идеальной аварией стал некий парень с мертвым оленем, привязанным к крыше автомобиля. Какой-то чертов убийца Бэмби. Парень в камуфляжной куртке и шапке со свисающими ушами. Он вел душный четырехдверный седан с привязанным к крыше оленем, голова которого падала на переднее стекло. Мертвый олень в городе не то, что можно легко потерять из виду, поэтому я держала дистанцию и следила за ним через соседей, выжидая время, выискивая идеальное место, чтобы воткнуться в зад этого убийцы. Где-нибудь где авария не создаст пробку или не подвергнет опасности свидетелей. Представьте себе, я охотилась на него так же, как он выслеживал это бедное четырехногое животное, выжидая момент для своего лучшего выстрела. Я имею в виду, я действительно сошла с ума от этого. Я была чертовски возбуждена. Я проскользнула на желтый свет, оставив ряд машин за ним, снизила скорость и отступила, когда он повернул, затем повернула туда же. Я позволила машинам просочиться между нами, чтобы он не заметил, как долго я отражаюсь в его зеркале заднего вида. И в определенный момент я потеряла мерзавца. Светофор сменился на красный, но он успел проскочить и повернул направо сразу же на следующем углу. Месяцы слежки и моя идеальная авария сбежала. Светофор загорелся зеленым, я бросилась на поиски, повернула на том же углу, но он исчез. Спустившись вниз на квартал, я просматривала перекрестки, надеясь, что этот олень мелькнет где-нибудь, этот бедный убитый олень, но ничего, совсем ничего. Никого. Слушайте. Я ехала домой, радуясь хотя бы тому, что я не буду смотреть на какого-то неотесанного охотника через его смятый кузов – когда увидела мертвого оленя. Машина съехала с улицы, и стояла у закусочной на дорожке сервиса на ходу. Окно водителя было опущено и его бородатое лицо рявкало в микрофон меню. Во флюорисцентном свете окна машина казалась побитой ржавчиной, а краска исцарапанной. Большая часть машины была кислотно-желтой, но дверь водителя была небесно-голубого цвета, а крышка багажника бежевой. Я съехала на обочину и стала ждать. Из окошка обслуживания выдали белый пакет, водитель отдал деньги. Миг и кислотно-желтая машина переехала бордюр и влилась в поток. Прежде чем он снова смог бы испариться, я уже была у него на хвосте. Я потуже затянула ремень безопасности вокруг бедер. Один удар сердца до того как мой передний бампер врежется в его зад. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и надавила на педаль газа. И снова, черт. Машина вырвалась вперед, метнулась между другими машинами так быстро, что мертвый олень начал размахивать своим хвостом перед моим лицом. Преследуя его, я забыла, что мои рука и нога обожжены. Я забыла, что половина моего лица не может улыбаться. Преследуя его, я больше не была сиротой или женщиной. Задница оленя маневрировала в потоке, и это было единственное, что я видела. Светофор впереди загорелся красным. Желтая машина вспыхнула красными тормозными огнями, замедляя скорость, чтобы повернуть направо. На миг олень исчез, пока я не повернула за ним и там, на тихой боковой улочке, без свидетелей или полиции, я закрыла глаза и … БАМ. Звук, этот звук до сих пор звучит в моей голове. Время остановилось. Мой перед так глубоко зарылся в его багажник, что олень закрутился, веревка порвалась, и он развалился. В районе живота туша распалась на две половинки. И внутри, вместо крови и внутренностей, олень был белым. Полностью белым. Водитель распахнул дверь и выкарабкался наружу. Он был бородатый, в огромной стеганой камуфляжной куртке и уши его шапки колыхались на каждом шагу, пока он шел ко мне. «Твой чертов олень» сказала я «он фальшивый». И парень ответил «конечно фальшивый»