Эхо Лоуренс: Будучи взрослой, я замечала, что мои ладони потеют при езде в автобусе. Я едва могла дышать, когда ехала в такси. Когда я сама вела машину, то сердце стучало у меня в ушах, и я с трудом различала цвета. Я бывала так близка к обмороку. Я была так уверена, что меня протаранит какая-нибудь другая машина. На подсознательном уровне воспоминания о той аварии управляли мной. Доходило до того, что я не могла перейти улицу в страхе, что какой-нибудь водитель проскочит на красный свет. Мой мир рушился, становясь всё меньше и меньше. Смотрите. Идея идеальной терапии пришла мне в голову: если бы я могла инсценировать аварию и выжить в ней, тогда бы я избавилась от своего страха. Если бы я только могла врезаться в другую машину и учинить мелкую дорожную аварию. К тому же, я заметила, что аварии с летальным исходом случаются гораздо реже, так что, об этом не стоит беспокоится. Так я начала преследовать других водителей, выбирая безупречную машину, чтобы врезаться в неё. Безупречная авария. Всего одна, безупречная, контролируемая авария. Определённая машина могла казаться идеальной, но когда я подъезжала достаточно близко чтобы врезаться в неё, я замечала детское сиденье сзади. Или водитель был настолько молод, что авария могла бы значительно увеличить размер его страховой премии. Или я преследовала кого-нибудь до тех пор, пока не убеждалась, что его прожиточный минимум настолько низок, что последнее, чего ему не хватает это вывихнутой шеи. Тем не менее, смена роли хорошо отразилась на моих нервах. Вместо того, чтобы ждать, пока тебя убьёт другой безрассудный водитель, я превратилась в хищника. В охотника. Всю ночь я выслеживала. Невозможно сосчитать скольких людей я тайно преследовала, пытаясь решить, врезаться ли мне в их машины. Для своей идеальной аварии я выбрала парня, к крыше автомобиля которого привязан мёртвый олень. Какой-то чёртов убийца Бэмби, парень в камуфляжной куртке и шапке-ушанке. Он управляет душным четырёх дверным седаном с привязанным вдоль мёртвым оленем, голова которого свисает на ветровое стекло. В городе довольно сложно упустить из виду мёртвого оленя, поэтому я держу дистанцию и преследую его по району, тяну время и ищу идеальное место, чтобы надрать задницу этому убийце. Место, которое не помешает дорожному движению или не подвергнет опасности очевидцев аварии. Смотрите. Я охочусь на него так же, как он охотился на это бедное четвероногое создание. Жду, чтобы совершить мой лучший выстрел. Я хочу сказать, это действительно помогает. Я чёрт возьми так возбуждена. Я проскакиваю на жёлтый, оставляя позади него кучу машин. Я замедляюсь и исчезаю из виду, когда он поворачивает, затем делаю тот же поворот. Я пропускаю машины между нами, чтобы он не заметил меня в зеркало заднего вида. И тут я теряю ублюдка. Загорается красный, но он проезжает на него и сворачивает направо за угол. Все эти месяцы преследования и моя идеальная авария накрылась. Загорается зелёный, и я срываюсь с места, чтобы найти его, поворачиваю там же, но его нет. Доезжаю до следующего квартала, внимательно осматриваю дорогу, проезжая через перекрёстки, надеясь увидеть труп бедного, убитого оленя, но ничего, ничего чёрт возьми. И никого. Слушайте. Я еду домой, в конце концов, радуясь тому, что не столкнусь с каким-нибудь неотесанным охотником, как вдруг вижу мёртвого оленя. Машина отъезжает от полосы, предназначенной для того, чтобы подъезжать к окошку с фастфудом. Окно водителя опущено, и бородатое лицо лает на официанта. В свете от окна с фастфудом видно, что машина местами в ржавчине. Краска облезла. Почти вся машина цвета жёлтой мочи, но водительская дверь небесно голубая. Крышка багажника бежевая. Я останавливаюсь у обочины и жду. Рука из окошка передаёт белый пакет, и водитель суёт в эту руку банкноту. Ещё движение и машина цвета жёлтой мочи снимается с места. Прежде чем он может исчезнуть вновь, я сажусь ему на хвост. Я хорошенько пристёгиваюсь. Прежде чем мой передний бампер врежется в его задний, я делаю глубокий вдох. Я закрываю глаза и нажимаю на педаль газа. И опять, чёрт возьми, ничего. Его машина несётся вперёд, вклиниваясь между другими машинами так быстро, что хвост мёртвого оленя мельтешит у меня перед лицом. Преследуя его, я забываю, что у меня протезы вместо руки и ноги. Я забываю, что половина моего лица не может улыбаться. Преследуя его, я больше не сирота и не девушка. Всё, что я вижу, это задница оленя, которая маячит передо мной. Впереди загорается красный. Задние фары машины цвета жёлтой мочи загораются красным, когда она замедляется перед поворотом направо. На мгновение олень исчезает, пока я поворачиваю вслед за ним. И здесь, на тихой улочке, без очевидцев и полиции, я закрываю глаза и…ба-бах. Звук, этот звук до сих пор отдаёт у меня в голове. Время остановилось. Мой бампер ушёл так глубоко в его машину, что голова мёртвого оленя свободно покачивается. Верёвки развязались, и олень раскрылся напополам. Начиная от живота, туша разрезана на две части. А внутри, вместо крови и кишок олень белый. Абсолютно белый. Бородатый водитель откидывает дверь и выбирается из машины. Его камуфляжная куртка стёганая и огромная. Отвороты его шапки подёргиваются с каждым его шагом, когда он направляется ко мне. - Твой чёртов олень… - говорю я, - это подделка. - Конечно же, это подделка, - отвечает парень.