Перевод отрывка из романа Чака Паланика “Rant” («Рэнт»). Эхо Лоуренс: Даже взрослая я боялась ездить в автобусах. Руки потели. В такси – не хватало воздуха. За рулем – сердце бешено колотилось, глаза застилало пеленой. Я словно отключалась от происходящего. Чувствовала, что в меня кто-нибудь врежется. На неосознанном уровне воспоминание об аварии завладело мной. Мне стало жутко даже переходить дорогу – вдруг кто-то промчится на красный свет. Мир рассыпался на части, становясь меньше и меньше. В общем, я придумала совершенный метод излечения. Вот бы создать аварию и выжить. Стало бы легче побороть страх. Вот бы ударить чужую машину, «поцеловать» в бампер. Стало бы очевидно, что смертельные исходы крайне редки, чтоб их бояться. Я стала выслеживать водителей, выбирая совершенный автомобиль для моей аварии. Единственной, совершенной, полностью контролируемой аварии. И так, машина совершенна, я собираюсь «чмокнуть» ее в бампер, но – на заднем сидении - детское кресло. Другой водитель так молод, что его страховка не покроет ущерб от аварии. Я преследую кого-то и не успеваю сказать, как ничтожно мала их зарплата и, сломав себе шею, они «дойдут до точки». Но ничего, цель оправдывает средства. Незачем ждать, пока окажешься под колесами очередного лихача. Я сама – водитель убийца. Охотник. Всю ночь – на чеку. Став тенью несчетного количества машин, я выбирала свою цель. И вот она: совершенную аварию потерпит парень с головой оленя на крыше автомобиля. На парне камуфляж и ушанка. У него громадный четырехдверный седан, вдоль крыши привязана оленья туша, ее голова свисает на лобовое стекло. В городе сложно остаться без внимания с тушей оленя на крыше. Слежу на расстоянии, выжидаю своего часа, ищу, где въеду в чертов зад этого убийцы. Где не покалечу пешеходов и не создам пробку. В общем, преследую его так же, как он крадучись подбирался к безобидному существу. Выжидаю, когда нанесу смертельный удар. Я на взводе. Возбуждение дикое. Проношусь на желтые сигналы светофора, между нами - скопление машин, я замедляю ход и, когда он поворачивает, жму на газ и следую за ним. Меня обгоняют, чем дольше он не замечает меня в зеркало заднего вида, тем лучше. И тут я теряю его. Он проскакивает на красный свет и заворачивает направо. Все кончено! Месяцы преследования ради совершенной аварии – впустую! Срываюсь на зеленый, поворачиваю, но он исчез. В отчаянии ищу его вниз по улице, на перекрестках. Только бы он появился! Беспомощный, бесславно убитый олень. Но хрен вам! Пусто! Ни души! И вот. Я уже еду домой, успокоившись, что хоть не придется лицезреть этого деревенского мудака за разбитым бампером. И тут – он. И оленья туша. Седан сворачивает на обочину и подкатывается к окошку с фаст фудом. Стекло у водителя опускается, видно его небритое лицо. Рявкая, он что-то заказывает. Свет закусочной бликует седан – он весь ржавый, тошнотворно-желтого цвета, только дверь водителя небесно-голубая. Крышка багажника светло-коричневая. Останавливаюсь на обочине и жду. Из окошка высовывается рука и отдает пакет. Водитель кладет в руку какие-то купюры. Началось! Ржавый седан пересекает обочину, вливаясь в поток. Но тут ему не уйти – я уже на хвосте. Туго затягиваю ремень безопасности. В возбуждении мой бампер «чмокнет» его зад. Вдох. Зажмуриваюсь. И выжимаю газ. И опять – ни хрена! Седан несется как реактивный самолет, лавируя между машинами так, что олень завилял хвостом у меня перед глазами. Я гонюсь за ним и забываю, что у меня нет руки и ноги, забываю, что уродливо улыбаюсь. Я больше не сирота и не калека. Только оленья задница мелькает в потоке машин. Зажигается красный. Стоп-сигналы. Тошнотворный седан сбавляет ход для поворота направо. И на мгновение пропадает из вида. Следую за ним в безлюдный квартал. Ни полиции, ни прохожих. Зажмуриваюсь. Б-дыщ! Тот звук застыл в памяти. Время замерло. Врезаюсь в его багажник с такой силой, что веревки рвутся, оленья туша сваливается с крыши и распадается на две части. Но вместо крови и кишков, в нем белая застывшая масса. Водитель пинком ноги открывает дверь и вылезает из машины. Небритый, в громоздком ватном камуфляже. Он приближается, и ушанка хлопает с каждым шагом. - Чертов олень, - говорю я. – Фальшивка! - Конечно, фальшивка, - ухмыляется парень.