Эко Лоренс. Уже взрослой я поняла, что, когда еду в автобусе, у меня потеют руки. А в такси трудно глубоко вздохнуть. Ну а стоило самой сесть за руль, стук сердца начинал отдаваться в ушах, и я переставала различать цвета. То есть почти падала в обморок. Я была совершенно уверена, что в меня врежется другая машина. На подсознательном уровне меня охватывало воспоминание о лобовом столкновении. Дошло уже до того, что я не могла перейти улицу, боясь, что какой-нибудь водитель может выскочить на красный свет. Мой мир рушился, становился все меньше и меньше. Ну, ясно. До меня дошел идеальный способ лечения. Если я устрою дорожное происшествие и не погибну, это, наверное, поможет мне преодолеть страхи. Удалось бы только стукнуться своей машиной в чужую и помять крыло – я бы поняла, что фатальные происшествия так редки, что не стоит и волноваться. И вот я начала выслеживать водителей, чтобы найти самую удачную для столкновения машину. Безупречное дорожное происшествие. Всего лишь одно, совершенное, контролируемое происшествие. Я встречала машины, которые вроде бы подходили, но стоило подъехать достаточно близко, чтобы стукнуться об нее, как на заднем сиденье оказывался ребенок. Или водитель был слишком молодым, и из-за столкновения ему пришлось бы больше платить за страховку. Или я сидела на хвосте так долго, что начинала понимать: у этих настолько низкооплачиваемая работа, что единственное, чего им не хватает для полного счастья – вывихнутая нога. И все же даже такая смена ролей благотворно действовала на мои нервы. Я перестала ждать, что меня угробит неосторожный водитель, а вместо того сама стала преследователем. Охотником. Я всю ночь проводила в поисках. И не счесть, сколько людей я выследила, пытаясь решить, стоит ли врезаться в их машину. В поисках безупречного происшествия я наконец наткнулась на какого-то парня в камуфляжной куртке и шапке с ушками. К крыше его машины был привязан мертвый олень. Вот жил на свете олененок Бэмби, а этот проклятый убийца... Он вел на редкость отвратительный четырехдверный седан, а олень был привязан веревкой так, что его голова лежала прямо над лобовым стеклом. Выслеживать мертвого оленя в городе не так уж сложно, так что я держала дистанцию и, пока он колесил по окрестностям, висела у него на хвосте, выжидая, выискивая самое удачное местечко, чтобы пристукнуть убийцу. Такое, чтобы не создать пробку, не повредить окружающим. Вот так. Я охочусь за ним точно так же, как он за бедным зверем. Жду, чтобы сделать удачный выстрел. То есть я действительно получала удовольствие, настолько круто увлеклась. Я проскакивала на желтый свет, оставляя за ним несколько машин. Замедляла ход и отставала, когда он собирался повернуть, а потом сама делала поворот. Я давала другим машинам становиться между нами, чтобы он не заметил, что я столько времени пляшу в его зеркальце заднего вида. И вдруг… Вот черт, я его упустила! Зажегся красный, но он проскочил и свернул вправо за угол. Все месяцы преследований, все мое совершенное происшествие – все пошло прахом! Вспыхнул зеленый, я понеслась в погоню, повернула туда же, но он исчез. Я объехала еще один квартал, осматривая все закоулки, надеясь, что где-нибудь мелькнет тело несчастного оленя, этого бедняжки. И – ничего. Вот вообще ничего. Ну, и дальше. Я направилась в сторону дома, радуясь, что мне хотя бы не придется общаться с этим неотесанным охотником над разбитой панелью его кузова. И тут-то я и увидела погибшего оленя. Машина медленно съезжала с улицы в проезд к забегаловке. Окно водителя опускается, бородач выкрикивает заказ. В свете люминесцентных ламп кажется, что его машина покрыта ржавчиной. Краска поцарапана. Почти вся машина цвета мочи, только водительская дверца небесно-голубая. А крыша кузова вообще бежевая. Я подъезжаю поближе и жду. Из окошка высовывается рука и передает белый пакет, водитель сует в нее несколько купюр. Еще мгновенье, и машина цвета мочи трогается вдоль поребрика и вливается в поток машин. И прежде чем он успевает снова скрыться из вида, я повисаю у него на хвосте. Затягиваю ремни безопасности потуже. За секунду до того, как мой передний бампер врежется в него, я делаю глубокий вдох. Закрываю глаза и нажимаю педаль газа. И вот ведь – опять ничего! Машина несется впереди, так быстро мелькая среди остальных, что задница мертвого оленя качается из стороны в сторону, и его хвост мелькает у меня перед носом. В погоне я забываю про обожженную руку и ногу. Забываю, что не могу улыбнуться половиной лица. Я на охоте, и я больше не сирота и не девочка. Все, что я вижу – зад оленя, который мелькает среди машин. Впереди зажигается красный. Стоп-сигнал желтой машины загорается, она замедляет ход, прежде чем повернуть вправо. На секунду олень исчезает, пока я не поворачиваю следом. И вот там, на тихой улице, где нет ни полицейских, ни окружающих, я закрываю глаза и… ба-бах!!! Грохот – этот звук до сих пор у меня в голове. Время сжимается в крошечную ледышку. Моя машина так глубоко врезалась в его корпус, что веревки оборвались и олень освободился. В районе брюха туша разломалась. И внутри, где должна быть кровь, всякая требуха – олень белый. Сплошь белый. Водитель, весь такой бородатый, распахивает дверцу и вылезает из нее. На нем стеганая камуфляжная куртка – огромная! Ушки его шапки хлопают с каждым шагом, который приближает его ко мне. «Этот твой чертов олень, - лепечу я. – Подделка…» «Конечно, подделка», - отвечает парень.