Эко Лоренс: Повзрослев, я поняла, что поездки в автобусах заставляют мои руки потеть. А в такси я едва могла сделать глубокий вдох. При вождении машины стук моего сердца отдавался в ушах, и я едва могла различать цвета. Мое состояние было близко к обмороку. Я была совершенно уверена, что в меня врежется какая-нибудь машина. На подсознательном уровне мои воспоминания об аварии брали верх. Все стало настолько угнетающе, что я даже не могла перейти улицу из страха, что какой-нибудь водитель может проехать на красный свет. Мой мир продолжал рушиться, и с каждым днем становился все меньше. Вот оно! Мне на ум пришла идея идеальной терапии. Суть ее заключалась в том, что если бы я смогла намеренно инициировать аварию и выжить, то мне, возможно, удалось бы преодолеть свой страх. Если бы я только могла врезаться своей машиной в крыло другой… Это бы показало, что аварии со смертельным исходом случаются так редко, что об этом даже волноваться не стоит. Вот так я и начала наблюдать за другими водителями, пытаясь найти идеальную машину для осуществления своего плана. Для осуществления идеальной аварии. Только одной, совершенной, контролируемой аварии. Некоторые машины казались совершенно подходящими, но когда я подъезжала к ним ближе чтобы наконец-то осуществить задуманное, то внезапно замечала в салоне машины детское сиденье. Или же водитель оказывался слишком молод, и я понимала, что авария губительным образом скажется на размере его страховой премии. Бывало и так, что я, например, выслеживала машины до тех пор, пока не понимала, что водитель наверняка работает за минимальную зарплату, и растяжение связок шеи - это последнее, что ему нужно. Однако, не смотря на подобные «неудачи», это успокаивало мои нервы. Вместо того, чтобы погибнуть по вине какого-нибудь беспечного водителя, я лучше сама стану хищником. Охотником. Всю ночь я буду на чеку. Невозможно сосчитать количество человек, которых я выслеживала, размышляя о том, должна ли я врезаться именно в их машину. Но я выбрала какого-то парня, у которого на крыше машины был привязан мертвый олень. Это был чертов убийца Бемби, одетый в пиджак защитного цвета, который носил шапку с длинными ушами. Вот он едет в своем душном четырехдверном седане, к крыше которого привязан мертвый олень, чья голова свисает прямо на ветровое стекло. В городе сложно потерять из виду мертвого оленя, поэтому я сохраняю дистанцию и преследую его через окрестности, выжидая подходящий момент, выглядывая идеальное место, чтобы «напасть» на его преступную задницу, то место, где авария не нарушит транспортное движение и не подвергнет опасности очевидцев. Вот оно! Я охочусь за ним подобно тому, как он преследовал это бедное четырехногое животное. Я выгадываю время для своего лучшего выстрела. И мне это действительно нравится! Я так чертовски возбуждена! Я проезжаю на желтый свет, оставаясь позади машин, едущих за ним. Замедляю ход и отступаю, когда он поворачивает, а затем опять следую за ним. Я пропускаю между нами машины, так он не заметит как долго моя машина отражается зеркале заднего вида его машины. В определенный момент я теряю этого парня из виду. Светофор показывает красный, но он проезжает и на следующем перекрестке поворачивает направо. Я столько месяцев искала, а он просто напросто исчез! Светофор показывает зеленый, и я мчусь, чтобы найти его, поворачиваю на том же перекрестке, но его нет. Еще один квартал. Я внимательно разглядываю перекрестки улиц в надежде хоть мельком увидеть тушу несчастного, убитого оленя. Но никаких признаков, совершенно ничего! И никого… Теперь слушайте внимательно. Я ехала домой, успокаивая себя тем, что мне хотя бы не придется лицезреть этого красношеего охотника, склонившегося на разбитую приборную панель, когда вдруг увидела мертвого оленя! Машина выехала с улицы и направилась к линии, ведущей к окну фаст-фуда. Окно со стороны водителя опустилось, и бородач что-то рявкнул в микрофон. Во флуоресцентном свете огней площадки, машина казалась испорченной пятнами ржавчины, краска ободрана, большая часть машины имела цвет мочи, однако дверь со стороны водителя была небесно голубого цвета. Крышка багажника бежевая. Я остановилась и начала ждать. Рука протянула белый пакет в окно водителю, водитель дал ей деньги. Еще один маневр, и машина противно-желтого цвета с легкостью проезжает по обочине и выходит на дорогу. Чтобы он опять не исчез, я сижу у него на хвосте. Пристегиваю ремень безопасности. До того, как мой бампер ударит заднюю часть его машины, остается всего мгновение. Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и жму на педаль газа. И опять, чертовски не везет! Его машина мчится вперед, виляя между другими машинами так быстро, что я вижу, как задница мертвого оленя виляет своим хвостом прямо перед моим лицом. Преследуя его, я забываю о том, что одна моя руки и нога не функционируют. Я забываю о том, что половина моего лица не может улыбаться. Преследуя его, я больше не ощущаю себя сиротой или ребенком. Все что я вижу – это задница оленя, которая пытается улизнуть. Впереди зажигается красный. Сигнал торможения преследуемой мной машины вспыхивает красным как только она замедляет ход, чтобы повернуть направо. На мгновение она исчезает, но я догоняю. И там, на тихой стороне улицы, где нет ни свидетелей, ни полиции, я закрываю глаза и… бум Звук. Да, этот звук я помню до сих пор. Его не стереть временем. Передняя часть моей машины так основательно въехала в его багажник, что веревки лопнули, а туша мертвого оленя упала. Она разломилась на две части, где-то в области брюха. А внутри, вместо крови и кишков – все белое. Совершенно белое. Водитель резко открывает дверь и выскакивает из машины. Бородатый, пиджак его огромен и подбит ватой, ухо шапки колышется с каждым его шагом в моем направлении. Я говорю: «Ваш олень…». «Да он не настоящий» И парень отвечает: «Конечно нет»