Эхо Лоренс: Когда я выросла, при поездке в автобусе мои ладони становились влажными от пота. В такси я едва могла сделать глубокий вдох. А когда я управляла автомобилем, сердце стучало у меня в ушах и глаза переставали различать цвета. Я была на грани обморока. На бессознательном уровне я была просто уверена, что буду протаранена другой машиной. Воспоминания о том лобовом столкновении властвовали мной. Дошло до того, что я не могла пересечь улицу из страха, что какой-нибудь водитель проедет на красный свет. Мой мир продолжал рушиться, становясь меньше и меньше. Но вот что. Мне на ум пришел идеальный способ излечения: если бы я смогла просто организовать аварию и выжить в ней, тогда я, возможно, начала бы оставлять свой страх в прошлом. Если бы я смогла врезаться своей машиной в другую и отделаться помятым крылом, тогда бы я осознала, что аварии со смертельным исходом редки и о них не стоит беспокоиться. Итак, я начала преследовать других водителей, в поисках наиболее подходящей машины, чтобы врезаться в нее. Идеальная авария. Только одна, идеальная, управляемая авария. Иногда машина казалась совершенно подходящей, но когда я подъезжала достаточно близко, чтобы удариться в нее своим крылом, я замечала детское кресло на заднем сиденье. Или водитель был так молод, что сразу становилось ясно - авария испортит ставки его страховки. Или я преследовала кого-то, пока не понимала, что он вкалывал на ужасной низко-оплачиваемой работе и вывихнутая шея была последним, в чем он нуждался. Тем не менее, смена ролей благотворно сказалась на моих нервах. Вместо ожидания быть убитой другим беспечным водителем, я сама стала хищником. Охотником. Целыми вечерами я была в поиске. Невозможно сосчитать всех, за кем я следовала тенью, пытаясь решить, следует ли мне врезаться в их машину. Моей идеальной аварией стал один парень с мертвым оленем, привязанным к крыше его машины. Некий хренов убийца Бемби, парень в камуфлированной куртке и шапке с ушами. Он управлял душным четырех-дверным седаном с мертвым оленем, который был привязан вдоль крыши и чья голова свисала над ветровым стеклом. Не так легко в городе потерять из виду мертвого оленя, поэтому я держала дистанцию и преследовала его по окрестностям, ожидая своего часа, подыскивая идеальное место, чтобы прижать задницу этого убийцы. Где-нибудь, где авария не блокировала бы движение и не подвергла опасности случайных свидетелей. Так вот. Я охочусь на него так же, как он выслеживал это бедное четвероногое создание, ожидая сделать свой лучший выстрел. То есть я действительно увлечена этим. Я так чертовски возбуждена. Проскочив на желтый, я оставляю несколько машин между нами. Я замедляю движение и жму на тормоз, когда он оборачивается, затем повторяю вираж. Я позволяю машинам скользить между нами, так чтобы он не заметил, как долго я видна в его зеркале заднего вида. В одном месте я упускаю этого ублюдка. Вспыхивает красный, но он проезжает на него и сворачивает направо на следующем повороте. Целые месяцы слежки, и моя идеальная авария ускользнули. Светофор становится зеленым, и я срываюсь с места, чтобы найти свою цель, сворачиваю на том же углу, но он исчез. Минуя еще один квартал, я осматриваюсь на перекрестках в надежде увидеть мельком олений труп, этого несчастного убитого оленя, но -ничего, совершенно ничего. Никого. Слушайте дальше. Я ехала домой, счастлива по крайней мере тем, что не увижу какого-то неотесанного охотника сквозь разбитую заднюю панель его автомобиля, когда я вновь увидела того мертвого оленя. Машина выехала с проезжей части, двигаясь на холостом ходу к окошку заказов фаст-фуда. Окно водителя открывается и бородатая голова что-то рявкает в динамик. Во флуоресцентном свете проезда машина выглядит покрытой пятнами ржавчины. Краска сцарапана. Бόльшая часть машины желтая, цвета мочи, но дверца водителя небесно голубая. Крышка багажника бежевая. Я останавливаюсь на обочине и жду. Рука передает белый пакет через окошко, водитель кладет в нее несколько купюр. Одно движение, и машина цвета мочи съезжает с обочины, включаясь в движение. Прежде чем он вновь исчезает - я у него на хвосте. Я плотно пристегиваю ремень безопасности. За мгновение до того, как мой передний бампер ударит его зад, я делаю глубокий вдох. Закрываю глаза и жму на педаль газа. И снова - чертово ничего. Машина рванула вперед, промчавшись стрелой между другими так быстро, что круп мертвого оленя только махнул туда-сюда хвостом перед моим носом. Преследуя его, я не помню об увечных руке и ноге. Я забываю, что одна половина моего лица не может улыбаться. В погоне за ним я не сирота и не девочка. Все, что я вижу 0 оленья задница, маневрирующая в потоке машин. Впереди вспыхивает красный. Машина цвета мочи, ее тормозные огни, мигает красным, когда она замедляет движение, чтобы повернуть направо. На мгновение олень исчезает, пока я не настигаю его за поворотом. И там, на тихой примыкающей улочке, без свидетелей и полиции, я закрываю глаза и… ба-бам. И звук, тот звук все еще раздается в моей голове. Он звучит бесконечно. Перед моей машины врезается так глубоко в его багажник, что мертвый олень отвязывается. Веревки лопнули, а олень разодран. В области брюха туша разорвалась на две части. Но внутри, вместо крови и кишок, олень – белый. Абсолютно белый. Бородатый водитель бросает дверь открытой и выбирается наружу. Его стеганая камуфлированная куртка огромна. Уши его шапки взлетают вверх при каждом шаге в мою сторону. - Ваш хренов олень… – говорю я, - это муляж. И парень отвечает: - Конечно, муляж.