Эко Лоуренс: Даже повзрослев, я замечала, как во время поездки в автобусе мои ладони потеют. А когда ехала в такси, едва переводила дыхание. Управляя же машиной, остро слышала, как колотиться моё сердце, а видимость падает так, что я вообще не различаю цвета. Просто близка к обмороку. Меня не покидала уверенность, что я столкнусь с кем-то. Подсознательно я никак не могла забыть то лобовое столкновение. Настолько, что не могла даже вовремя переходить улицу. С каждым днём я замыкалась всё больше и больше. И вот. Придумала идеальную терапию: стоит только столкнуться с кем-то самой, чтобы мои страхи начали улетучиваться. Надо лишь врезаться в другую машину и погнуть ей крыло. Тогда я пойму, что автокатастрофы случаются так редко, что нечего о них и думать. Вот так я и стала преследовать других водителей, выбирая, с кем бы столкнуться. Кого-нибудь подходящего. Единственный, неповторимый шанс. Выбранная машина классно смотрелась, но когда я подошла поближе, чтобы поддать в крыло, обнаружила на заднем сиденье детское кресло. Ну, знаете, может, водитель слишком молод, чтобы застраховаться. А может, задену кого-то, работающего в нищенских условиях и последнее, что ему нужно – сломать себе шею. Однако смена роли привела меня в чувство. Вместо того, чтобы ждать, пока меня собьёт опрометчивый ездок, я стала хищником. Охотником. Выслеживать я могла хоть всю ночь. И не сосчитать, скольких я высматривала из засады, пытаясь решить, чью бы тачку разделать. И шанс подвернулся в лице водилы, привязавшего к крыше своей тачки тушу оленя. На этом долбанутом убийце Бемби был в охотничий жилет и шапка с отворотами. Мёртвый оленёнок был привязан поперёк смачного «Седана» с четырьмя дверьми, так, что его голова свисала на лобовое стекло. В крупном городе не так уж сложно не потерять из виду тушу оленя, так что я держу дистанцию и, поравнявшись с ним, выжидаю удобного момента и выбираю местечко, чтобы засандалить в тупой зад убийцы. Да так, чтобы не помешать движению на дороге и не повредить остальным. Пожалуйте! Я охочусь на него точно также, как он на того несчастного зверёныша. Убийца у меня на мушке. Наверное, у меня получится. Срываюсь, как псих. Рву на жёлтый, оставляя позади него автомобильную полосу. Сбавляю скорость и даю задний ход, когда он сворачивает, и мчусь за ним. Держусь от него на таком расстоянии, чтобы он не заметил меня в своём зеркале заднего ряда. На миг теряю гада из виду. Зажёгся красный, но он идёт и заворачивает направо за угол. Месяцы выслеживания и неповторимый шанс насмарку. Загорается зелёный, и я лечу за ним, сворачивая туда же, но он пропал. Внизу новая преграда, всматриваюсь в перекрёсток, надеясь на мельканье той оленьей туши, того бедного, заваленного оленёнка, никого, кроме вшивой «Нады». Ни души. Слушайте. По дороге домой, я, по крайней мере, была счастлива, что не пришлось связываться тем хамоватым охотником из-за разбитого заднего крыла – как вдруг вижу оленью тушу. Машина миновала улицу, слоняясь по переулку с забегаловкой. Стёкла впереди опущены, и бородатая морда рявкает в микрофон. В непрерывном потоке дорожных огней, машина выглядит ржавым пятном. Нарисовалась, фиг сотрёшь. Сама тачка целиком, как обсиканная, но передняя дверь - небесного цвета. А крышка багажника - бежевая. Выпендриваюсь и жду. Через переднее окно рука передает белый пакет, водитель передает туда бумажные бабки. Ещё удар, и обсиканная тачка застревает в пробке. Пока не исчез, снова сажусь ему на хвост. Плотно пристёгиваю свой зад ремнём. Удар моего переднего бампера должен долбануть его зад - я глубоко вдыхаю. С закрытыми глазами давлю на газ. И снова, вшивая «Нада». Тачка прорвалась вперед, метнувшись между остальными так быстро, что хвост на заду дохлого оленя хлестал меня по лицу. Преследуя его, я к чёрту забываю себя. Забываю, что наполовину не могу улыбнуться. Преследуя его, я уже не та девочка или сиротка. Олений зад скрывается в потоке машин, и это - все, что я вижу. Вперед, на красный! На обсиканную тачку, когда она мигает красным и замедляет при повороте вправо. На миг мелькает олень, пока я не следую за ним. И там, в тихом переулке, без свидетелей и полиции, я закрываю глаза и б-бац! Этот звук, он застревает в моей памяти. Время будто застыло. Мой перед так глубоко врезался в его корпус, что туша оленя отвязалась. Верёвки порвались, и туша оленя развалилась. Где-то в брюхе его корпус лопнул пополам. А внутри, вместо требухи - белая полость. Совсем белая. Водитель бросает его в открытую дверь и поднимает бородатую морду. Его стёганый охотничий жилет огромен. Откидные бока шляпы с каждым шагом приближаются ко мне. Я ему: : «Знаешь… Твой долбаный олень …Подстава!..» А он мне: «Конечно – подстава».