Даже во взрослом возрасте, во время поездок в автобусе, у меня потели ладошки. Когда я ехала в такси, я не могла глубоко вздохнуть. А когда я сама была за рулём, сердце в пятки уходило, и я вообще не различала цветов. Я была очень близка к обмороку. Я была просто уверена, что в меня непременно кто-нибудь врубится. На подсознательном уровне страх лобового столкновения овладел мной. Дошло до того, что я с трудом могла переходить улицу из-за боязни того, что водитель поедет на красный. Мой мир сжимался, становился всё меньше и меньше. А теперь слушайте. Я придумала способ идеального излечения: если бы я могла сама спровоцировать аварию и остаться невредимой, тогда, скорее всего я смогла бы преодолеть свой страх. Если бы я просто подставила машину, и мне помяли крыло, я бы осознала, что смертельные аварии настолько редки, что не стоит об этом волноваться. Итак, я стала преследовать разных водителей в поисках идеальной машины, которая может в меня въехать. Идеальная авария. Всего одна, идеально спланированная авария. Но даже если какая-нибудь машина выглядела подходящей, подъехав достаточно близко для того, что бы она въехала мне в крыло, я видела детское сидение сзади. Или водитель был слишком молод, и страховка бы с трудом покрыла аварию. Или я сидела у кого-то на хвосте до тех пор, пока не была убеждена, что с их мизерной зарплатой свёрнутая шея была им нужна меньше всего. Тем не менее, смена ролей спасла мои нервы. Вместо того, чтобы ждать аварии от безалаберного водителя, я сама стала хищником. Охотником. Всю ночь я рыскала. Невозможно сосчитать скольких я преследовала, решая, могу ли я нанести ущерб их машине. И моей идеальной жертвой стал один мужик с мёртвым оленем, привязанным к крыше его машины. Какой-то хренов убийца Бэмби в камуфляжном жилете и шапке-ушанке. Он был за рулём чертовски уродливого четырёхдверного седана, всю крышу занимал дохлый олень с головой, свисающей на лобовое стекло. В городе тушу оленя очень трудно потерять из виду, так что я держала дистанцию и следовала за ним по окрестностям, ожидая развязки, в поисках идеального места, чтоб пригвоздить этого грязного убийцу, места, где авария бы не вызвала пробки и не подвергла опасности прохожих. Знаете, еду я за ним по тому же пути, где он настиг бедное парнокопытное создание, выжидая идеального момента, и ловлю от этого кайф. Я так чертовски взбудоражена. Я быстро проехала на жёлтый и была через несколько машин позади него. Я замедляла ход, когда он поворачивал, а потом поворачивала за ним. Я пропускала машины между нами, чтобы он не заметил в зеркало заднего вида, что я долго его преследую. И как-то я потеряла засранца. Зажёгся красный, а он проехал и повернул направо, за первый же угол. Долгие преследования и моя идеальная авария коту под хвост! Загорается зелёный, и я быстро еду его искать, поворачиваю туда же, но его уже нет. В другом квартале я рыскаю по перекрёсткам, высматривая тело оленя, бедного, грустного, убитого оленя, но не вижу нихрена. Никого. Слушайте. Я уже ехала домой, довольная хотя бы тем, что мне не придётся иметь дела с каким-то охотником- деревенщиной, трепещущим над его разбитым задним крылом – как вдруг увидела мёртвого оленя. Машина съезжала с дороги, направляясь к окошку какого-то фастфуда. Окно водителя опустилось, и бородатое лицо рявкнуло что-то в окошко. В флуорисцентном свете на машине были видны пятна ржавчины. Краска поцарапана. Большая часть машины – жёлтого цвета мочи, а дверь со стороны водителя – небесно-голубая. Крышка багажника - бежевая. Я съезжаю на обочину и жду. Рука протягивает белый пакет из окошка, водитель суёт руке бумажные деньги. Секунда, и машина цвета мочи съезжает с тротуара на дорогу. Я сажусь ему на хвост прежде, чем он может исчезнуь. Я крепко пристёгиваюсь. Через мгновение мой передний бампер въедет в его зад, я делаю глубокий вдох, зажмуриваюсь и жму на газ. И снова нихрена! Машина вырывается вперёд, промчавшись среди других машин так быстро, что задница дохлого оленя машет своим хвостом туда-сюда прямо мне в лицо. Гоняясь за ним, я и забыла, что у меня больные рука и нога, что половина моего лица не может улыбаться, что я сирота и вообще девушка. Задница оленя улизнула в потоке машин, вот всё, что я видела. Наверху зажигается красный. Тормозные фары машины цвета мочи вспыхивают красным, когда она замедляет ход, чтобы поехать направо. На мгновение олень пропадает, пока я не поверну за ним. И тут, на тихой стороне улицы, без прохожих и полиции, я закрываю глаза и… бу-бух. Этот звук крепко засел у меня в голове, я до сих пор его помню. Мой капот так глубоко въехал в его багажник, что мертвый олень отвязался. Верёвки порвались, и оленя вывернуло наизнанку. В области его живота, тушу разорвало пополам. А внутри не было ни крови, ни кишок, олень был белым! Твёрдым и белым! Бородатый водитель в своём огромном стёганом камуфляжном жилете рывком открывает дверь и выбирается. Шапка хлопает его по ушам с каждым шагом, что он приближается ко мне. Я говорю: «Ваш чёртов олень, он ненастоящий!» А мужик говорит: «Ну, конечно, ненастоящий».