Экоу Лоуренс: С возрастом ездить стало вообще невозможно. Я выходила с автобуса с влажными ладонями. В такси спирало дыхание. Когда же сама садилась за руль, сердце дико колотилось уже где-то в ушах, а перед глазами стоял туман. Состояние, я бы сказала, близкое к обморочному. Я все ожидала, что вот-вот в меня кто-то врежется. На подсознательном уровне мои воспоминания о той автокатастрофе продолжали мной владеть. Дело дошло до того, что я даже не могла пересечь улицу из-за страха стать жертвой водителя, рванувшего на красный. Мой мир замыкался, становясь все меньше и меньше. И вдруг меня осенило. Я придумала гениальный способ терапии: что если я просто инсценирую аварию, в которой осталась бы невредима. Что если я стукну другую машину, так чтоб все обошлось только легкими царапинами. Тогда я бы доказала себе, что фатальные аварии происходят отнюдь не каждый день и не стоит забивать себе этим голову. Я начала выслеживать автомобили в поисках идеального для столкновения. В поисках идеальной аварии. Лишь одной идеальной продуманной аварии. Иногда мне казалось, что вот она, идеальная, но, подъезжая достаточно близко, чтоб задеть крылом, я замечала детское автокресло сзади. Или водитель оказывался молодым, и я знала, что авария наверняка скажется на его страховке. Или сидела на хвосте, пока не понимала, что этому человеку к изнуряющей работе за пару долларов не хватает только свернутой шеи. Несмотря ни на что, обмен ролями подействовал на мои нервы благотворно. Вместо того чтоб ждать, когда я паду жертвой очередного безрассудного водителя, я сама стала хищником. Охотником. Всю ночь я рыскала. Сколько же людей стали объектом моей слежки, пока я решала, стоит ли. В качестве идеальной аварии мне подвернулся парень с трупом убитого оленя на крыше автомобиля. Долбаный убийца Бэмби в камуфляжной куртке и кепке с ушами. Уродливый четырехдверный седан, вдоль крыши которого привязан мертвый олень с головой, бьющейся о лобовое стекло. В городе вы не часто увидите мертвого оленя и уж наверняка не потеряете его из виду так легко, поэтому, соблюдая дистанцию и в ожидании дальнейших событий, я преследую его по окрестностям, высматривая идеальное место, чтоб врезать ему как следует под зад. Такое место, где бы авария не заблокировала движение, и не пострадали случайные прохожие. Представьте: я охочусь за ним так же, как он выслеживал это несчастное четырехногое существо. Скоро и он получит свою пулю. Знаете, я действительно ловлю от этого кайф. Я в таком диком возбуждении. Проскакиваю на желтый, выдерживаю расстояние в несколько машин. Торможу и сдаю назад, если он поворачивает, затем сворачиваю туда же. Пропускаю вперед машины, так он не заметит, сколько я уже маячу в его заднем зеркале. В какой-то момент этот урод исчезает. Зажегся красный, он рванул и повернул в следующий поворот. Столько месяцев слежки, и моя идеальная авария ускользает. Красный сменился зеленым, стартую за ним, поворачиваю в тот же поворот, но, увы. Еще через квартал вглядываюсь в перекрестки, надеясь, что мелькнет труп оленя, этого несчастного затравленного печального животного, но ничего, мать его, ничего. Никого. Послушайте. Я ехала домой счастливая хоть от той мыли, что мне не придется обозревать какого-то дрянного охотника через разбитую боковую панель его тачки – как вдруг промелькнул олень. Седан свернул с улицы, не спеша въехал на территорию фаст-фуда в полосу для обслуживания автомобилей. Окно водителя опустилось, и бородатая физиономия что-то рявкнула в пункт заказа. При свете флуоресцентных ламп возле окошка, машина, как будто, была местами покрыта ржавчиной. Седан в основном желтого, как моча, цвета, с небесно голубой дверью водителя. Крышка багажника – бежевая. Отстегиваю ремень и жду. Из окошка высовывается рука и передает ему белый пакет, водитель отдает руке несколько купюр. Спустя мгновенье седан цвета мочи плавно выруливает по обочине в сторону трассы. Прежде чем он сможет раствориться в транспортном потоке, падаю ему на хвост. Туго затягиваю ремень. В предвкушении, как въеду ему бампером, чувствую, как бьется сердце, делаю глубокий вдох. Закрываю глаза и жму на газ. Опять ничего. Седан рванул вперед, лавируя между другими машинами так быстро, что олень виляет хвостом прям перед моими глазами. Преследуя его, я забываю про свою искалеченную руку и ногу. Забываю, что лишь половиной лица способна улыбнуться. Преследуя его, я уже не сирота или просто девушка. Маневрирующая задница оленя – все, что я вижу. Впереди загорается красный. Желтый седан притормаживает, зажигая тормозные фары, готовясь повернуть направо. На секунду олень исчезает, пока я делаю поворот. Тут, на тихой боковой улочке, без прохожих и полиции, я зажмуриваю глаза и... бамц. Звук, который навсегда запечатлелся в моих мозгах. На этот раз сижу в оцепенении. Я так сильно въехала передом ему в багажник, что мертвое тело оленя свободно болтается. Веревки треснули, и олень разошелся по швам. А вместо крови и кишок – белое нутро. Абсолютно белое. Водитель вываливает свою дверь и вылазит, бородатый. На нем огромная стеганная камуфляжная куртка. Одно ухо ушанки трепыхается в такт его шагам ко мне. Ору ему: - Твой уродский олень, твою мать... не настоящий. А он мне: - Конечно, не настоящий.