Предводитель разбойников Балк сгорбился на деревянной скамье в тюремной камере, привалившись спиной к каменной стене. Эта камера вместе с тремя такими же находилась на противоположной стороне лагеря (поселка) от казарм, которые превратили в тюрьму для ватаги Балка. Обычно в тюрьму попадали случайные убийцы, пьяные, или рядовые, которым требовалось исправить поведение. Воздействовали, как правило, кулаками, горло резали очень редко.
Спиндл отослал гарнизонного стража из коридора и пододвинул стул, на котором тот сидел, поближе к решетке. Мельком взглянув на гостя, Балк снова уставился на пол, где аккуратной кучкой лежали три дохлые крысы с явно сломанными шеями.
Спиндл задумчиво нахмурился.
– Разве ты некромант?
На мгновение тускло блеснули зубы.
– Нет.
Успокоившись, Спиндл сел.
– Он мертв, – сообщил Спиндл.
– Кто?
– Самопровозглашенный барон Ринагг из Леса дураков. Похоже, он и так был болен. Умирал, как мне сказали. Но мы успели вытащить из него все, что нужно перед смертью.
– А что вам было от него нужно, сержант?
– Он чем-то держал тебя, и этого было достаточно, чтобы заставить тебя поучаствовать.
– Поучаствовать в чем? Можно поточнее?
Спиндл пожал плечами.
– Полагаю, сначала вы были военными наемниками, а потом что-то заставило вас заняться другим делом. Разбоем.
Балк во второй раз оторвал взгляд от пола, в затопившей камеру темноте его глаз почти не было видно.
– Барон отстаивал свое право на земли. Собирал десятину и пошлину за проезд. Никакого разбоя.
– Как же, ясно, – ответил Спиндл. – Вот только все налоги собирает империя. И те сановники, что делают это от ее имени передают большую часть собранных средств в местные конторы. Ринагга никто не назначал на эту должность, и он ничего никому не передавал.
– Барон был солдатом, – произнес Балк. – Он сражался против захватчиков.
– Что ж, он проиграл.
Некоторое время оба молчали. Потом Спиндл поднялся и потер лицо. Сгорбившись, он слегка поморщился.
– Ты благородных кровей, как считает мой капитан. Человек чести. Твои последователи уж точно в этом уверены.
– Не надо было им идти за мной, – сказал Балк.
– Если бы я тебя убил, они бы и не пошли.
– И тогда ты бы проиграл.
– Возможно. Так вот я и не могу понять, что ж ты делал в компании с четырьмя сотнями наемников, прогуливаясь по Лесу Дураков? Империя не платит легионерам. И не ради денег Ринагга. Не с этого все началось.
– А почему бы и нет?
– Потому что он никто. Даже собирая десятину с караванов и лесорубов на востоке, он не смог бы надолго удержать тебя деньгами. У что-то знал о тебе, из–за чего ты работал себе в убыток, может, даже тратил свои сбережения.
Балк отвернулся, будто бы пристально рассматривая стену.
– Сержант, ты много знаешь о легионерах?
– Выходил против них пару раз. Давно. Большинство отрядов едва держались вместе, даже если заработок был неплох. Стоило им увидеть превосходящие силы, почти всегда разбегались. Надо быть идиотом особого калибра, чтобы отдать жизнь за деньги. За некоторым исключением, империя перекупала их и разбивала на части.
– А что бывало с лучшими из них?
Спиндл отошел и прислонился спиной к противоположной от решетки стене. Сложил руки на груди.
– Таких отрядов было два. Может, три, – сказал он.