The God Is Not Willing
Steven Erikson

За решёткой на деревянной лавке, придвинув ссутуленную спину к каменной стене, сидел главарь шайки - Бэлк. Его камера и ещё три такие же находились на противоположной стороне от казарм и были переделаны под тюрьму для так называемой «Группы Бэлка». Как правило, тюрьма служила местом исправления для тех редких убийц, пьянчуг и солдат, которые туда попадали. Ведущую роль в их перевоспитании играли кулаки, и только изредка нож, приставленный к горлу.

Выдворив охранника гарнизона из коридора, Шпиндель взял его стул и подтащил ближе к решётке. Бэлк быстро окинул взглядом своего посетителя, а затем продолжил рассматривать пол, на котором маленькой аккуратной кучкой, с явно свёрнутыми шеями, лежали три дохлые крысы.

При виде этой картины Шпиндель невольно нахмурился.

− Ты что, некромант?

Мелькнул едва заметный блеск оскаленных зубов.

− Нет.

Успокоившись, блюститель закона сел на стул.

− Он умер, − сказал Шпиндель.

− Кто?

− Самозванец - Барон Ринегг из Дурацкого Леса. Похоже, он с самого начала был очень плох. При смерти, как мне сказали. Но мы успели вытянуть из него всё, что нужно.

− И что вам было нужно, сержант?

− У Ринегга были кое-какие сведения, и их хватит, чтобы получить от тебя признание в соучастии.

− В каком соучастии?

Шпиндель пожал плечами.

− Как я понимаю, вы были группой солдат, но то, что начиналось как служба по найму, в итоге стало чем-то ещё. Бандитизмом.

Бэлк поднял глаза во второй раз, но их почти не было видно из-за теней, пронизывающих камеру.

− Барон отстоял своё право на владение землями. Взимание десятин и пошлин. Никакого бандитизма.

− Так точно, я понял, − сказал Шпиндель. − Но десятины и пошлины находятся под контролем империи. Ими руководят обладатели императорского титула, которые поручают добычу большей части дани областным сборщикам. Никто не назначал Ринегга на эту должность и ничего ему не поручал.

− Барон был солдатом, − возразил Бэлк. − Он сражался, чтобы не допустить вторжения.

− Да, что делать, мы его потеряли.

На какое-то время повисло молчание. Наконец, Шпиндель поднялся и потер руками лицо. Выгнул спину и слегка поёжился.

− Ты - человек благородный, по крайней мере, мой капитан в это верит. Человек чести. Именно так думают твои сторонники.

− Похоже, им нет до меня дела.

− Если бы я тебя убил, тогда бы точно не было.

− И это была бы уже ваша личная потеря.

− Возможно. Итак, мне всё же интересно, зачем ты рыскал по Дурацкому Лесу с группой из четырёхсот бывалых наёмников. Империя не берёт их на службу. И вряд ли это был поход за деньгами Ринегга. Их получение не могло стать главной целью.

− А почему нет?

− Потому что барон был никем. Даже пошлины, которые он брал с караванов и лесорубов на востоке, не могли надолго тебя заинтересовать. Похоже, барон знал о тебе достаточно; вот почему всё это время ты работал у него задаром, а возможно, и вовсе себе в убыток.

Бэлк отвернулся, казалось, что его внимание привлекла одна из стен.

− Много знаете о наёмниках, сержант?

− Так точно, встречался с несколькими. Давно. Большая их часть едва ли могла действовать сообща, даже в то мирное время. А покажи им стальной кулак, так они, скорее всего, бросились бы в рассыпную. Немногие дураки готовы променять свою жизнь на деньги. За малым исключением, империя сначала выкупала их, ну а потом разгоняла.

− И лучших?

Шпиндель подошёл к противоположной от решётки стене и прислонился к ней спиной. Скрестил руки.

− Их было двое, может быть, трое, − ответил он.