Не по воле Божьей
Стивен Эриксон

Сгорбленно прислонившись к каменной стене, главарь бандитов Балк сидел на деревянной скамье камеры. Его и три соседние камеры находились на противоположной стороне от казарм, которые в свою очередь были переделаны под тюрьму для Компании Балка. Обычно в подобную каталажку помещали случайных убийц или пьяниц; кого-то из рядов группировки, кому требовалась небольшая корректировка поведения без лишних свидетелей. В основном она осуществлялась при помощи кулаков, и только в исключительных случаях с применением ножа.

Шпиндель приказал охраннику покинуть коридор, после чего придвинул его табурет поближе к камере. Балк украдкой посмотрел на него, прежде чем снова опустил глаза в пол, где кучкой лежали три дохлые крысы, вероятно, со сломанными шеями.

Что-то в увиденной картине заставило Шпинделя нахмуриться.

- Ты ведь не некромант, верно?

- Нет конечно, - блеснув оскалом, ухмыльнулся Балк .

Успокоившись, Шпиндель присел на табурет.

- Он мертв, - сказал он.

- Кто?

- Этот самозванец Барон Ринаг из Леса Дураков. Похоже он был при смерти с самого начала, как мне сказали. Однако мы получили от него то, что нужно прежде чем он умер.

- И что же вам было от него нужно, сержант?

- Он располагал некоторой информацией о тебе, и этого достаточно для доказательства твоей причастности.

- Причастности к чему именно?

Шпиндель пожал плечами.

- Я так понимаю вы были наемниками, и то, что начиналось как обычный контракт, в конечном итоге переросло в нечто большее. В бандитизм.

Балк поднял взгляд во второй раз, большую часть его глаз скрывали тени, заполняющие камеру.

- Барон просто отстаивал свое право на правление регионом. Всего лишь сбор десятин и пошлин. Никакого бандитизма.

- О да, я прекрасно понимаю, но десятины и пошлины взимаются только правительством. Или же, обладатели имперского титула ответственные за сборы, могут поручить большую часть налогов региональному сборщику. Но Ринага никто не назначал, и никто ему ничего не передавал, - ответил Шпиндель.

- Барон был солдатом, он боролся против вторжения, - сказал Банк.

- Верно, однако он проиграл.

На некоторое время оба замолчали. Вскоре Шпиндель поднялся, провел ладонью по лицу и, выгнув спину, слегка поморщился.

- Ты благородный человек по своему рождению, по крайней мере, так считает мой капитан. Ты – человек чести. И твои последователи, безусловно, думают также.

- Их не должна волновать моя судьба, - сказал Балк.

- Если бы я убил тебя, уверяю, они бы о тебе и не подумали.

- Но тогда проиграли бы вы.

- Все возможно. Но вернемся к делу. И так, меня интересует, что вы – рота из четырехсот наемников-ветеранов - делали в Лесу Дураков? Империя не привлекает наемников. Вы направились туда явно не для того, чтобы забрать монету Ринага. По крайней мере это не было вашей основной задачей.

- А почему бы и нет?

- Потому что этот человек был никем. Даже учитывая то, что он мог брать налоги с караванов и лесорубов на востоке, он не мог нанять тебя так надолго. У него на тебя было явно что-то серьезное, раз ты покрывал убытки из своих собственных запасов.

Балк отвел глаза в сторону, казалось, он изучает одну из каменных стен.

- Много ли вы знаете о бандах наемников, сержант?

- Доводилось иметь дело с несколькими, да. Много лет назад. Большая их часть едва ли могла держаться вместе, даже когда все шло хорошо. Покажи им кулак в кольчуге, и они уже разбегаются в разные стороны. Нужно быть прирождённым дураком, чтобы отдать жизнь за монету. Империя выкупала их, за исключением некоторых, а затем разгоняла.

- А тех, что получше вы встречали?

Шпиндель подвинулся, облокачиваясь на стену напротив решетки, и скрестил руки на груди.

- За все время таких было двое, может быть трое, - сказал он.