Бог не желает
Стивен Эриксон

Главарь банды Балк сидел на деревянной лавке камеры, ссутулившись и прислонясь к каменной стене. Эта и еще три других камеры находились по другую сторону от казарм, превращенных в тюрьму для всего отряда Балка. Настоящую тюрьму обычно приберегали для случайного убийцы или пьяницы, для кого-то из числа своих сотрудников, когда нужно было как-то неофициально выправить ситуацию. Чаще кулаками, лишь изредка ножом по горлу.
Спиндл отослал охранника гарнизона из коридора и пододвинул табурет, на котором тот сидел, поближе к прутьям камерной решетки. Балк коротко взглянул на него, прежде чем снова перевести взгляд на пол, где три мертвые крысы – совершенно очевидно, со свернутыми шеями – образовывали маленькую аккуратную кучку.
Что-то во всей этой сцене заставило Спиндла нахмуриться.
– Ты ведь не колдун, верно? – спросил он.
Слегка блеснули обнаженные зубы.
– Нет. Я не колдун.
Чувствуя облегчение, Спиндл сел и произнес:
– Он мертв.
– Кто?
– Самозваный барон Риннаг из Леса Дураков. Начать с того, что кажется, он был очень болен. Как мне сказали, при смерти. Но мы успели разузнать от него все, что нам было нужно, прежде чем он умер.
– А что вам было нужно от него, сержант?
– У него что-то имелось на тебя, и этого хватало, чтобы принуждать тебя к соучастию.
– Соучастию в чем?
Спиндл пожал плечами.
– Я понимаю так, что вы были наемниками. И то, что начиналось, как простой договор об оказании услуг, обернулось со временем чем-то совсем иным. Бандитизм.
Балк еще раз поднял голову, глаза почти скрыты заполняющими камеру тенями.
- Барон отстаивал свое право управлять регионом. Десятина и пошлина. Не бандитизм.
– Да, я это понял, – сказал Спиндл. – Но ими распоряжается империя. Те обладатели имперских титулов, кто занимается десятиной и пошлиной, большую часть налогов ведь отдают региональному сборщику. Риннага никто не назначал на эту должность, и он ни с кем не делился.
– Барон был солдатом, – сказал Балк. – Он боролся против вторжения.
– Да, но он проиграл.
Какое-то время оба молчали. Затем Спиндл поднялся и потер лицо. Он выгнул спину и слегка поморщился.
– Ты благородного происхождения, ну, или, во всяком случае, так полагает мой капитан. Человек чести. Твои сторонники действительно так думают.
– Им надо было бы не обращать внимания на мою смерть, – произнес Балк.
– Если бы я убил тебя, уверен, они бы так и сделали.
– И ты бы тогда проиграл.
– Возможно. Вот я и думаю, чем ты занимался с компанией в четыре сотни бывалых наемников, скитаясь по Лесу Дураков? Империя не связывается с наемниками. Она бы не стала это делать для того, чтобы забрать деньги у Риннага. Во всяком случае, сначала.
– А почему нет?
– Потому что этот человек ничего из себя не представлял. Даже собирая на востоке налоги с караванов и лесорубов, он все равно не мог себе позволить покупать твои услуги надолго. Что бы он не имел против тебя, это было достаточно серьезным, чтобы ты работал себе в убыток, возможно даже тратя собственные сбережения все это время.
Балк смотрел в сторону, как будто изучая одну из стен.
– Много знаете о компаниях наемников, сержант?
– Да, с некоторыми сталкивался, много лет назад. Большинство из них мало что объединяло, даже когда дела шли хорошо. Нацелься кулаком, и они, скорее всего, разбегутся. Чтобы променять жизнь на деньги, нужен совсем особый тип дурака. Если не считать некоторых исключений, империя перекупала их, а потом разваливала.
– А исключения?
Спиндл пошевелился, чтобы опереться на стену напротив решетки. Он скрестил руки.
– Их было два или три, – сказал он.