Стивен Эриксон



Бог говорит «Да»



Главарь банды Балк сидел сгорбившись на деревянной скамейке тюремной камеры, спиной к стене. Эта камера, как и три другие располагалась на противоположной стороне казарменного комплекса, превращенного в тюрьму для банды Балка. Обычно здесь сидели преступники, обвиняемые в случайном убийстве, или совершившись сие преступление на пьяной почве, то есть как раз те представители общества, которые случайно совершили это тяжкое преступление, будучи под воздействием зеленого змия или иных обстоятельств и для которых само заключение уже было самым страшным наказанием. Обычно это были бедолаги пырнувшие кого-либо ножом в шею и впервые обвиненные в подобном преступлении.


Шпиндель отослал охранника гарнизона из коридора и пододвинул стул, где тот сидел поближе к решетке камеры. Балк мельком окинул взглядом камеру и его внимание привлекли три мертвые крысы на полу.

Очевидно, шеи погибших были сломаны и создавалось впечатление, будто кто-то специально уложил крыс в аккуратную кучку.


Что-то из увиденного заставило Шпинделя нахмуриться.

- Ты ведь не некромант, верно? - спросил он.


– Нет, конечно, - ответил Балк, обнажив зубы.


Расслабившись, Шпиндель сел.


– Он мертв.


– Кто? - спросил Балк.

– Самозванец барон Ринагг из леса Глупцов. Начнем с того, что он довольно сильно болел перед смертью. Вроде... Мне так сказали. Но мы получили от него все что хотели до того как он отдал концы.


– И что тебе было от него нужно, Сержант? - интересовался Балк.


– У него что-то было против тебя и этого было достаточно, чтобы заставить тебя участвовать в этом.


– В чем собственно участвовать?
Шпиндель пожал плечами.


– Я так понимаю вы были наемниками, и то что начиналось как привычное соглашение по которому вы оказывали услуги в итоге превратилось в нечто большее. Вы стали занимать бандитизмом.


Балк на секунду взглянул на Шпинделя. Его глаза, скрытые в полумраке камеры, были почти не видны.


– Барон отстаивал свое право на управление этой территорией. Мы занимались сбором пошлин и сборов, десятой части дохода. Но не бандитизмом.



– Да, я понял, - ответил Шпиндель. - Но дань собиралась представители самой империи. Только те представители, кто получил соответствующий мандат могли заниматься этим, также передавая большую часть собранного региональному сборщику налогов. Никто не назначал Ринагга на эту должность и он не занимался сбором денег.


– Барон был войном, - сказал Балк. - Он сражался против завоевателей.


– И погиб.


Некоторое время все в камере молчали. Затем Шпиндель поднялся, потер лицо. Согнувшись, он слегка поморщился.


– Ты человек знатного происхождения или вроде того, мой начальник так утверждал. Человек чести. Твои последователи определенно так считают.


– Им не следовало бы обращать внимания на мою участь, - ответил Балк.

– Если бы я тебя убил, то уверен они были бы не против сделать то же самое.



– И сам бы проиграл.


– Возможно. Но я размышляю вот над чем, что бы ты делал с компанией из четырехсот ветеранов-наемников, бредущих через лес Глупцов?


– Империя не пользуется услугами наемников и не смогла бы сделать так чтобы их руками добыть деньги Ринагга. Ни разу.


– А почему нет?


– Потому что этот Ринагг был никем. Даже с учетом того, что он обложил данью караваны и лесорубов на востоке он не мог позволить себе завладеть тобой на долгое время. Что бы у него не было против тебя, это было бы достаточно чтобы ты боролся с потерями, вероятно, тратя свои собственные запасы все это время.


Балк смотрел на стену пристально, будто кого-то изучая.


– Много знаешь о наемниках, Сержант?


– Да, сталкивался с некоторыми. Несколько лет назад. Большинство из них едва ли держались сообща даже когда дела шли хорошо. Покажи им настоящую силу, и они скорее пустятся в бегство, чем будут сражаться.


– Нужно быть совсем дураком, чтобы отдавать жизнь за деньги.


– Не считая может быть пары случаев, империя выкупила бы их их а затем расформировала.


– И даже самых надежных?


Шпиндель скрестив руки, прислонился спиной к стене напротив решетки камеры.


– Таких найдется двое, ну может быть трое человек, - заметил он.