The God Is Not Willing

Steven Erikson

На деревянной лавке, опираясь на стену из камня, вальяжно восседал главарь по кличке Балк. Эта камера и еще три таких же находились в другой части лагеря, чем бараки, переделанные Балком и его бандой в тюрьму. В карцер обычно отправляли провинившихся бойцов – дебоширов и тех, кто по неосторожности совершил убийство, чтобы поучить их уму-разуму. Чаще всего учили кулаком, гораздо реже ножом по горлу.

Шпиндель отослал торчавшего в коридоре караульного, а его стул подтащил его поближе к решетке, заменявшей дверь в камеру. Балк небрежно глянул в его сторону и снова уставился на пол, где три крысиных трупа со свернутыми шеями были уложены в аккуратную пирамидку.

При виде этой картины Шпиндель нахмурился:

– Ты ведь не колдун, верно?

Зубы сверкнули в улыбке, больше напоминающей оскал:

– Нет.

Отлегло. Шпиндель уселся на стул и произнес:

– Он мёртв.

– Кто?

– Тот, кто объявлял себя Ринаггом, Бароном Чащи Дураков. Похоже, он был очень болен. Я слышал, что он при смерти. Но мы получили, что хотели, прежде чем он умер.

– А чего вы хотели, Сержант?

– У него было кое-что на тебя, и этого бы хватило, чтобы вывести тебя из игры.

– Какой такой игры?

Шпиндель пожал плечами.

– Как я понял, вы были ротой наемников, которая служила по основному контракту, пока не превратилась в кое-что другое - в банду.

Балк снова взглянул на собеседника, при этом глаза его оставались в тени – вся камера была полна тенями.

– Барон утверждал свои права на управление регионом. Десятина, дорожная пошлина. Никакого бандитизма.

– Ага, понимаю, – ответил Шпиндель. – Но десятину и пошлину взимает Империя. И занимаются этим имперские уполномоченные, которые сдают большую часть налогов региональному сборщику. Ринагга никто не назначал, и он ничего не сдавал.

– Барон был солдатом, – сказал Балк, – Он воевал с захватчиками.

– Ну да, только он проиграл.

Оба помолчали. Затем Шпиндель поднялся и растёр лицо ладонями. Он потянулся, мышцы на спине дрогнули.

- Ты ведь благородного происхождения, ну, по крайней мере, по мнению моего капитана. Человек чести, так сказать. Твои последователи наверняка в этом уверена.

– Лучше бы они не интересовались моей судьбой, – произнес Балк.

– Они бы заинтересовались, если б я тебя убил.

– Тогда бы ты проиграл.

– Скорее всего. Так вот, хотел бы я знать, чем ты занимался, слоняясь с командой из четырехсот ветеранов-наемников по Чаще Дураков? Империя не берёт на службу наёмников. Не может быть, чтобы вы бродили там ради башлей от Ринагга – только ради них.

– А почему бы и нет?

– Да потому что он был никем. Даже взимая дань с караванов и дровосеков на востоке, он не мог надолго позволить себе вашу ораву. Чтобы ты работал себе в убыток и все это время спускал собственные сбережения, он должен был располагать серьезным компроматом на тебя.

Балк смотрел в сторону, словно изучал одну из стен.

– Много знаешь про наемные роты, а, Сержант?

– Да уж сталкивался с некоторыми, ага. Сколько-то лет назад. В большинстве случаев они кое-как держались вместе даже при хорошем раскладе. А покажи им кулак, они и разбегутся. Надо быть дурнем особого склада, чтоб рисковать жизнью за гроши. За редкими исключениями они получали от империи выкуп и затем расходились.

– А лучшие из них?

Шпиндель переместился, чтобы прислониться к коридорной стене напротив решетки камеры.

– Таких было– две или три, - сообщил он.